Я улыбнулась, вспоминая первый мой визит сюда.

флешбек

– Вот здесь я работаю и принимаю самые важные решения…

— Здорово! А выход на крышу есть?

Вампир рассмеялся.

— Тебе зачем? Нравится высота?

Быстро закивала и в следующий миг была подхвачена сильным и быстрым вихрем по имени Ник.

А снаружи били по поверхности первые тяжёлые капли дождя, вдалеке молния выводила древний, как мир танец и гром исполнял на своих барабанах грозную дробь…

Хотелось раскинуть крылья под этими чужими чёрными небесами и лететь, лететь, лететь… пока они не онемеют, пока глаза не ослепнут от ветра, а сердце будет заходиться в сумасшедшем ритме на пределе своих сил.

Внезапно понимаю, что начинаю падать, и только в последний миг меня подхватывают сильные и надёжные руки.

— Ну что ты… чуть не сорвалась, малышка, — тихо шепчет вампир. — Ты плачешь? Что-то случилось?

— Я… больше не могу летать, — за долгие годы, проведённые здесь, в человеческом теле я почти смирилась с этой мыслью. Но здесь и сейчас под этим суровым небом, осознание своей неполноценности ранило особенно сильно.

— Твои настоящие крылья всегда с тобой, способность мечтать, любить и быть свободной. Их не отнять никому.

Недоверчивым взглядом смотрю на него, такого обманчиво молодого, но мудрого. У нас многие существа, живущие за счёт других, выглядели безобразно, словно внешнее, отражало внутреннее. Но тут было иначе, будто сама природа сжалилась и опросила этот чёрствый мир дать вампирам шанс на искупление. Так может быть, у меня тоже есть маленький шанс? ..

Он совершенно не изменился с тех пор. Разве что выглядел более уставшим. Об этом свидетельствовала бросающаяся в глаза бледность, опущенные плечи и взлохмаченные золотые волосы (хоть не одна я такая). Но день — не его время. Глупо вообще требовать безупречно выглядеть и чувствовать себя вампира в такое время суток.

На какое-то мгновение я застыла рядом с Хартэмом. Быстрый взгляд пронзительных синих глаз тут же был устремлён на меня, оценивая и просчитывая. Рефлексы, становящиеся слишком явными с наступлением дня.

Но в следующий миг взгляд вампира потеплел, и красивые губы тронула улыбка.

— Аля…

Радостным вихрем, невзирая на стоявшего в кабинете некроманта, я кинулась на шею приёмному отцу. Он бережно сжал меня в объятиях и погладил по голове.

— Соскучилась?

— Безумно, — призналась я.

— Видишь, дорогой друг, о лучшей любящей дочери я и мечтать не мог, — с лёгкой усмешкой произнёс Ник, а затем поцеловав меня в макушку, выпустил из объятий. И обратился уже ко мне: – Аля, мне кажется или что-то изменилось?

— Твоя дочь помолвлена, — смакуя каждое слово, произнёс некромант, проходя к креслу, чтобы в нём вальяжно развалиться.

— Аля, а как же наше с ним знакомство? Как же благословение? Думаю, Марьяна будет огорчена, узнав, что такое знаменательное событие прошло её стороной.

От упоминания о любимой мачехе я действительно устыдилась и начала оправдываться.

— Пап, я всё объясню…

— Да, конечно, но сообщи своему жениху, что никакой свадьбы не будет до той поры, пока он не соизволит с нами познакомиться.

— Алечка, теперь ты понимаешь, почему я был безмерно рад возможности доставить тебя домой лично? — расхохотался некромант, заставив меня вспыхнуть гневом.

Но как всегда ситуацию спас Ник.

— Аля, в любом случае мы всегда будем уважать твой выбор. Но пойми, что мы переживаем.

Я закивала и, подумав об Алексе, осознала, что не против отомстить этому негодяю.

— Папочка, я с радостью вас познакомлю, и свадьбу тоже сыграем здесь.

Вампир просиял, а некромант покосился на меня с каким-то подозрением.

— Кин? — вдруг спросил Ник, с интересом прищурившись.

— Метаморф. И я не знаю его родового имени, — признала я, срывая первую завесу тайны, потому что не могла не ответить на этот вопрос.

Умалчивать свой „кин“ видовую принадлежность, а также родовое имя, по отношению к патриарху рода, было бы оскорблением, выражающим полное недоверие. А так как жених является для невесты её продолжением, то и относиться я должна была к этому соответственно.

— Прости, но не слишком ли это легкомысленно?

— Папа, я люблю его, и его кин меня волнует в последнюю очередь, — сказала я помрачнев. — К тому же, я отношусь не в том положении, чтобы смотреть свысока на чей-либо кин.

Ник взметнул бровь, и я знала, что это значит. Сейчас он снова напомнит мне о чести рода.

— Милая, я удочерил тебя и ты вправе носить наше родовое имя, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— Но вампиром я от этого не стала, — напомнила я. — И вообще странно, что ты относишься к этому так, как будто мой избранник не метаморф, а последний лярвек…