На самом пике наслаждения и боли я вдруг поняла, что снова плачу.

Алекс замер, и моё горло сжала его сильная стремительная рука. Я затаила дыхание, глядя сквозь слёзы, как он внимательно всматривается в моё лицо, пытаясь отыскать ответ на свой вопрос.

Я робко улыбнулась и ласково коснулась его щеки, после чего расправила хрупкие крылья, осторожно обволакивая любимого и делясь своей нежностью уже по-настоящему.

Он коротко вздохнул и, освободив горло, крепко прижал меня к себе, обвивая обеими руками и замирая. Биение его сердца оглушало, но я услышала эти тихие слова:

— Ты вернулась ко мне.

— Вернулась, — соглашаюсь я и вдруг пронзительно ясно понимаю главное — как бы всё не обернулось, но пусть даже рухнет целый мир, я больше не склоню голову ни перед кем. Не отдам самое ценное, что есть у меня. Жертв на алтаре древних не будет.

Меня отпустили на свободу.

Для меня сделали то, что совсем не обязаны были делать — помогли осознать смысл.

И меня вернули. Пусть и таким жёстким способом. Все знают избитую истину о том, что лекарство часто бывает горьким.

***

— Давно я так за тебя не пугался, — признался Алекс, наблюдая за тем, как я завтракаю. Хотя, судя по тому, что время уже ближе к вечеру, это с чистой совестью можно называть ужином.

Мы сменили номер на целый, после того, как кое-кто за него расплатился, и теперь ничто не напоминало нам о погромах и разборках. Только время от времени, он смотрел на меня так, что мне кусок в горло не лез, а на щёки наползал предательский румянец.

— Отвратительное состояние было, — признала я со стыдом вспоминая, какую хрень несла. — Я… благодарна тебе за то, что ты сделал. И прости за всё.

— Ну, уж нет, просто так ты теперь не отделаешься, — погрозил мне пальцем Алекс. — Тебе ещё не раз придётся краснеть за содеянное уже сегодня.

Я удивлённо хмыкнула, задетая его самоуверенностью, но никак комментировать не стала, решив в спокойствии допить свой кофе.

Тем временем, Алекс куда-то вышел, а вернулся уже с планшетом в руках, который тут же положил передо мной.

Не задавая лишних вопросов, я только бросила на него ещё один удивлённый взгляд и принялась изучать предоставленную информацию. А она впечатляла.

Такие, кажущиеся безупречные древние, изображающие из себя сильнейших мира сего, как следовало догадаться, не так чисты на руку, как кажется. Тоже семейство Хольран тщательно скрывало и действовало через подставных лиц, промышляя инопланетной контрабандой. Да что там говорить, они практически монополизировали сегмент этого чёрного рынка. А это значит…

Пусть косвенно, но они в ответе за смерть Тима и многое другое, что отправилось в архив нераскрытых преступлений.

Соперники — не лучше. Владельцы ряда корпораций захватили область, связанную с магическими и генетическими разработками. Угадать, кому принадлежала лаборатория, где я появилась на свет, несложно.

— Эта информация — бесценна, — прошептала я, поражённо. — Нужно придумать способ её обнародовать.

— Если бы всё было так просто, — покачал головой Алекс. — Подумай о том, что такие как они, скорее всего, предусмотрели, как действовать в случае опасности. Они сделают так, что одним обнародованием данных ничего не добьёшься. Но даже при самом лучшем сценарии — это война и подполье. Сомнительный «лучший сценарий», не так ли?

Я задумалась. Должен же существовать способ свалить этого преступного колоса с ног.

Невольно усмехнулась, подумав о том, насколько сильно я не подхожу подобным революциям. Мне слишком нравилось дело, которым я занималось. Я люблю свою семью и даже Хамелеона сумела полюбить и в какой-то мере изменить в лучшую сторону. Но вот что делать с Советом древних, я не знала.

Уверенна в том, что они не сдадут даже виноватых, а если человечество взбунтуется, из этого также не получится ничего хорошего. История прекрасно показывает на своих примерах, что человеческие политики вели игры куда более грубые и грязные.

Так как изменить мир в лучшую сторону, не меняя ничего в корне?

***

В маленьком вампирском городке ничто и никогда не происходило без ведома главы общины Николаса Кенлина. Так стоило ли удивляться тому, что о разгроме в гостинице с участием падчерицы и другого непонятного существа (как иначе могли воспринять Хамелеона бедняги вампиры, я даже не знаю), ему доложили, как только смогли.

Поэтому, когда в дверь постучали, я поймала вопросительный взгляд жениха и утвердительно кивнула. Это по мою душу пришли. Переживают, наверное, за моё здоровье.