Говорят, что нельзя вкушать пищу иного мира, если не хочешь остаться в нём навеки. Только я преступила этот закон. Что же ждёт меня теперь впереди и почему вдруг стало так легко и тихо?

А музыка будто вовсе оборвалась. Замерло всё в особой торжественной тишине, которую нарушил лишь только звук чьих-то уверенных шагов.

— Тебя слишком долго скрывали от нас, дочь моя. Но сегодня радостная ночь! Ты вернулась домой, в семью!

От этого голоса отчего-то становилось жутко. Страх сжимал меня в своих холодных объятиях и даже присутствие моего странного союзника не спасало. Мне казалось, когда-то давно он звал меня, этот голос… просил вернуться. Домой? Но принято считать, что дом это там где сердце. Тут же всё чуждо мне…

Не выдержав, я подняла взгляд и встретилась с глазами мужчины, что были цветом и глубиной словно океанские воды. Голова, украшенная золотым венцом, светлые с золотистыми отблесками волосы струились по его плечам, и черты лица, жёсткие, нечеловеческие. Значит, это был он? Тот, что приходил к моей матери под видом погибшего возлюбленного. А они были чем-то похожи даже… только у того человека не было таких глаз и волосы были просто светлые. Как она могла перепутать?

Что ж, во всяком случае, это могло бы объяснить, откуда у меня волосы отдают в рыжину и временами проступает в серых вроде бы глазах, странная зелень.

Меня неожиданно охватила слабость под его взором и закружилась голова, когда мужчина (не могла называть его отцом), приподнял меня за подбородок, разглядывая с неким отстранённым любопытством.

— Крестили, значит, — холодно усмехнулся он. — Наивные смертные. Однажды древняя кровь должна была пробудиться, и ты всё равно бы вернулась домой.

С этими словами он отпустил меня, снова теряя всякий интерес.

— Пойдём, — мой спутник придержал меня за руку и вывел из зала в тёмный после ярких огней коридор. — Теперь они уверенны, что ты не сможешь уйти.

На его губах заиграла улыбка, но она была такой грустной, что у меня больно защемило сердце.

— А я смогу?

— Да. Ты ведь не просто одна из нас и знаешь это. Дочь Неблагого двора вернуть домой можно, но сдержать свободного духа тёмных перекрёстков, никогда.

Никто прежде не говорил обо мне так открыто. Да что там говорить. Даже я была крайне осторожна с размышлениями.

— А тебя не накажут, если ты поможешь мне?

— Всё возможно, но это не изменит ничего. Когда-то и я жил среди смертных и понимаю тебя…

Некоторое время мы шли молча, но потом я всё-таки решила спросить:

— Быть может, ты хочешь вернуться?

Он печально усмехнулся и ответил:

— Я нахожусь здесь слишком долгое время. Моё время на земле давно вышло и стоит мне ступить за пределы холмов, как с рассветом я обращусь в прах.

От этих слов такой грустью и безысходностью, что любые сказанные сейчас слова потеряли бы всякий смысл.

За нашими спинами послышался топот множества ног и крики. Объяснять мне того, что произошло, не требовалось. Я побежала так, как может бежать только человек на кону, которого стоит его жизнь и свобода.

Наконец, перед нами оказались большие двустворчатые двери. Они были крепко-накрепко закрыты, а звуки погони меж тем приближались.

— Только ты можешь открыть эти двери, — сказал зеленоглазый чародей. — Просто пожелай этого и подумай о том, что дорого твоему сердцу.

О том, а точнее о ком, кто мне дорог, я не забывала, даже находясь под воздействием чар. Как не забыла о нём даже спустя несколько лет его отсутствия…

Я протянула руку вперёд и двери распахнулись передо мной неожиданно легко. Взбежав на широкую каменную лестницу, я закрыла их за собой и устремилась вверх, к свободе, поддерживаемая под руку зеленоглазым чародеем.

Странно, но дверь, ведущая наружу, была приоткрыта, и едва мы пересекли порог, мир колдовских холмов остался за спиной.

Вырвавшись на свободу, я полной грудью вдохнула свежий утренний воздух. Предрассветные сумерки заливали округу серым призрачным светом.

Улыбнувшись миру так, как будто видела его впервые, я обернулась, и улыбка моя тут же угасла. Мой отчаянный спаситель был бледен и стоял, привалившись к проёму чёрной двери, но взглянув на меня, он неожиданно пошатнулся и сполз вниз.

— Что с тобой?! — вскрикнула я, решив, что он ранен и рванулась к нему, упав рядом на колени. В кожу тут же спились острые мелкие камешки и колкие веточки прошлогодней травы, но я совсем не придавала этому значения.

— Этот мир не для меня, — откликнулся он хрипло и тихо. — Нужно вернуться и ответить за свои поступки…

— Нет, мы должны придумать что-то… — возразила я. Меня всё ещё кружила эйфория победы, и потому не верилось, что для него всё настолько безнадёжно.

Он пристально посмотрел в мои глаза, и я едва не задохнулась от той бесконечной тоски, что отразилась в изумрудной зелени его глаз. Больнее всяких слов…