Хрустнув шейными позвонками в очередной раз, Саша поймала на себе долгий заинтересованный взгляд и вопросительно подняла бровь.

– Что?

– Давно болит? – он качнул головой, повторяя Сашино движение и разминая шею.

– Давно. Остеохондроз – любимая болячка гуманитариев, – она усмехнулась и снова опустила взгляд к бумагам, – Сижу же постоянно. То за компьютером, то над книгами. За рулем тоже постоянно езжу. Ездила, в смысле, дома.

– Какая у тебя машина? – он продолжал смотреть на Сашу, улыбаясь уголком рта.

– Маленькая и зеленая, как лягушка, – та улыбнулась в ответ. – Peugeot 207, хетчбек.

– Давно водишь? – он снял ноутбук с колен и сцепил пальцы в замок перед собой, оперевшись локтями на колени.

– Права есть с восемнадцати, а активно езжу последние четыре года. Как машину купила, вообще перестала пешком ходить – обленилась, – она переложила стопку с колен на стол и с чувством потянулась, откинувшись на спинку стула. – Слушай, пошли до кухни, хоть кофе попьем. А то сидим тут уже три часа.

– Пошли, – он поднялся и придержал дверь, пропуская Сашу вперед.

Запах кофе разносился с кухни, проникая во все уголки большого дома. Саша колдовала у плиты над большой туркой, найденной в шкафу. Кофеварка – это, конечно, хорошо, но кофе, сваренный в турке с кучей специй, ни с чем не сравнится.

– Что ты делаешь? Не проще было включить машину? – Хведрунг сидел за столом и уже минут десять терпеливо наблюдал за крутящейся у плиты женщиной.

– Проще. Но я зелье варю, – она поднялась на цыпочки и попыталась достать баночку с гвоздикой, которая успешно вывернулась из рук и была поймана в сантиметре от носа. – Кстати, как ты относишься к кофе с алкоголем?

– Нормально. Делай давай, раз позвала!

– Да делаю я, делаю! – Саша бросила в турку пару кусочков лимона, три маленьких веточки гвоздики, покрошила туда палочку корицы, и отправила следом за всем этим несколько кусочков сахара. Высыпала кофе грубого помола и, залив ингредиенты холодной водой, поставила турку на плиту. – Тебе понравится.

– Уверена? – голос за ее спиной приобрел бархатный оттенок иронии и заставил Сашу усмехнуться.

– Уверена. Я редкостный маньяк в употреблении кофе! – Саша назидательно подняла вверх ложечку, которой помешивала готовящийся напиток. – Потому потерпи чуть-чуть и насладись лучшим в мире зрелищем!

– Это каким еще зрелищем? – Хведрунг критически оглядел Сашу с тыльной стороны, за что был награжден насмешливым взглядом.

– Как другие работают!

– О, на это можно смотреть вечно! Работай, слуга моя! – он расхохотался, запрокинув голову.

– Может, еще и на колени встать? – хмыкнула Саша, не сразу поняв двусмысленность произнесенной фразы. Зато Хведрунг её понял и зашелся, помимо смеха, еще и кашлем, заставив Сашу спешно отвернуться и беззлобно выругаться про себя. Несет ее последнее время, ой, несет…

Кофе вышел отменным. Крепким, пряным, оставляющим за собой сладковатое, чуть терпкое послевкусие. Они сидели друг напротив друга и молча смаковали напиток. Саша курила, выпуская в потолок струйки вишневого дыма между глотками. Ей в голову сама собой пришла мелодия давно знакомой и любимой песни, и она прикрыла глаза под словно звучащий в голове голос. Потрясающие стихи Марины Цветаевой*, положенные на музыку и исполненные Хелависой…

– Чему улыбаешься? – мужской голос вырвал ее из плена мыслей, заставив раскрыть глаза.

– Да так, под хороший кофе вспомнилась хорошая песня. Не, петь не буду! – Саша категорично подняла чашку на уровень глаз и отсалютовала ей.

– Про что хоть песня? – Хведрунг смотрел на нее с легким прищуром зеленых глаз, в которых плескалась непонятная Саше усмешка. Она привыкла к таким взглядам, но в упор не понимала причины. И чем больше не понимала – тем больше хотелось выяснить.

– Обращение к богине Иштар. На мой взгляд, больше похожее на заговор, в смысле заклинание, – Саша затушила сигарету и с сомнением посмотрела на турку, – Еще хочешь? Пока не остыло совсем.

– Давай, мне понравилось, – он протянул ей кружку и снова откинулся на спинку стула. – Кстати, давно хотел спросить. Почему ты занимаешься именно историей Скандинавии?

– А так исторически сложилось. У меня жизнь, как череда случайностей: хороших и не очень, – Саша разлила кофе по кружкам, и, усевшись на свое место, продолжила. – Голос потеряла, пошла учиться на истфак. Выбрала факультет по наитию – пришла в университет, в котором хотела учиться, и подала документы туда, где вступительными экзаменами были любимые предметы – история и английский язык. В какой-то момент увлеклась историей Средних веков, стала читать много литературы. На русском языке ее мало, на самом деле. Пришлось искать переводную, переводить самой. Так языки начала учить. Понравилось, затянуло. Первый раз поехала в Европу с группой студентов и влюбилась в Париж по уши. Начала учить французский. Далось легко, как-то даже слишком. А потом к нам на факультет приехал преподаватель, долгое время проживший в Дании. Я ради интереса пошла на его спецкурс по истории Средневековой Скандинавии... и пропала. С третьего курса университета я себя нигде, кроме этой темы, не видела. Защитила диплом, поступила в аспирантуру, меня оставили при кафедре. Сначала практики у студентов вела, а четыре года назад защитила диссертацию и получила степень по истории Европы…