– Разве что самую малость, но считаю, что ему можно простить и это, и многое другое.

Интересно, что еще рассказывал Айномеринхен? Внутри неприятно похолодело.

“Химилла…”

– Так за что он считает вас сумасшедшим?
– насел Архарон, за дверью раздался надрывный кашель - визитная карточка приближающегося соседа. Взгляд Архарона метнулся к двери как раз в ту секунду, когда она распахнулась и показался вечно мрачный Тирау.

– Тебя зовет Найэнни, - он прятал ладони в складках своей безразмерной рубашки, покачиваясь на носках. Но даже под одеждой было видно, как болезненно сокращаются ребра, сдерживая спазмы.

– Нам пора расходиться, - сказал Архарон Кейтелле и поднялся, стул скрипнул по паркету.

Тирау не выдержал, и, прикрывая рот, отвернулся к обшарпанной двери. Кейтелле не знал, за кем из них наблюдать - за бледным Архароном или зеленеющим Тирау. “Вероятно, - быстро сообразил он, - случая поговорить с экспериментатором не больше не представится”. Внутренний голос просил не вмешиваться в чужие проблемы. Но он еще раз окинул взглядом вмиг оробевшего Архарона и, ловко перекинув пальто через локоть, возвестил о своем твердом намерении прогуляться до врача.

– А вас пустят?
– заикаясь, спросил Архарон.

– Поглядим, - твердо заявил Кейтелле, внутренне содрогаясь от собственной уверенности.

Грязные стены на миг показались картонными.

========== Глава 5. ЙЕМИ. Осень 2236-го: ==========

Меж стволами клубился туман. С каждым днем он густел и держался дольше, опутывая уходящие в темное небо колонны. Когда-то Кейтелле сказал бы, что это сосны, но теперь они потеряли живую древесность. Лес словно бы вымер с приходом войны. Замер, впал в спячку раньше времени. Ни крика птиц, ни шороха в листве - даже солдаты, страшась Сельманты, предпочитали быть бесшумнее камня.

С каждым утром лес угрюмее, бесцветнее, а роса пронырливее, все упорнее рвется сквозь одежду к телу. Осенний лес на границе - ощетинившийся мертвый еж с ядом меж иголок. Он развалился поперек границы и то ли скрывает Сельманту, то ли медленно душит ее. А заодно и тех, кто вздумал преследовать врага до последнего. Мир обесцвечивается с каждым днем, а дождь больше не выбивает из земли хвойные запахи. Только какую-то гниль. Но при ближайшем рассмотрении в кудрявом мху еще можно уловить голубые оттенки, поймать приятные можжевеловые ароматы… особенно когда лежишь, уткнувшись носом в дерн. Но тут совсем не до цветов и не до запахов. Над головой топчет лес Сельманта своими черными сапогами с белыми нашивками. И запах от них дурной - гемоглобиновый.

– Хараби, - быстро прошептал Кеталиниро, - это неупокоенные духи убитых. Они следят из зеркал за теми, кого винят в своей…

Химилла лежал рядом, готовый рвануть с места в любую секунду. Водянистый взгляд бродил по кустам, уши напряженно следили - не подаст ли голос крыса. Где-то недалеко сдерживал порывистое дыхание Рейнайоли. Он разве что не стонал, казалось, обездвиженная поза причиняет ему боль. Кто-то рядом тихо рычал на него и просил успокоиться. Но Эмолий не мог успокоиться, физически не мог - с тех пор как Ноксид пришел из разведки с новостями.

– Хараби приходят ночью, чтобы забрать разум, - продолжал Кеталиниро. Ритм сердца сбивался, но он продолжал рассказывать, словно заклинание, свою короткую невеселую сказку. Химилла, скорее всего, не слушал его, но это неважно.

– Кого успокаиваешь?
– подал голос Айномеринхен. Они затаились плечом к плечу - дальняя колонна: врачи, дети и те, на кого нельзя положиться на передовой. В ста метрах от них товарищи дышали в затылки крысам. А крысы переругивались, ощущая ненавистное дыхание на воротниках - их слишком мало осталось, чтобы вести себя развязно на чужой территории, как они привыкли.

– Мы взяли их в кольцо?
– пробормотал Химилла. Ему никто не ответил - “взяли в кольцо” слишком часто звучало последние полчаса.
– Никто ведь из него не вырвется?

Краем глаза Кейтелле заметил, как товарищи зажимают рот Эмолию. Того свела судорога, и он отчаянно зажмурился, руки тянули к себе автомат, но тот упорно вырывали - боялись, что в приступе чувств Рейнайоли начнет палить.

– Откуда Ноксид знал?
– спросил Химилла, глядя на возню в соседних кустах.

– Я тебя сейчас прирежу!
– сказал кто-то Эмолию, и тот притих, округлив слезящиеся ненавистью глаза.

– Откуда он знал, а?
– настаивал Химилла.
– Куда идти и кто там будет…

В глуши раздались автоматная очередь и крики. Кейтелле вжался в корни, Химилла сгруппировался.

– Выдвигаемся!
– Айномеринхен махнул рукой, и отряд стеной пошел на сельмантскую стоянку.

Ловушка схлопнулась, сдавливая острыми краями мягкие тела растерянных зверей. Все произошло слишком быстро, и Кеталиниро успел лишь услышать предсмертные крики и увидеть пару вырвавшихся из оцепления локри, они бежали навстречу, не разбирая дороги, перемахивая через кусты - уже безоружные.