Ниорионин сделал ударение на слове “моем”. Получилось убедительно.

– Заметил.

Еще Кеталиниро заметил свою неподготовленность - разговор рекой утекал в неизвестном направлении, раз за разом Кейтелле пропускал ходы, уступал противнику, и личное дело Архарона безвозвратно ускользало от него. Да и не до него теперь было - проныра-врач распаковал его в два шага, даже не приложив усилий. Обезоружил одним только взглядом. Взглядом, читающим мысли:

– Не беспокойтесь, - оскалился Ниорионин.
– У нас предостаточно таких посетителей. Вы не одиноки… в этом плане. Но редко кто беспокоится настолько, чтобы рисковать и вмешиваться в подземельную жизнь Аутерса. Мне это импонирует, честно говоря.

Кейтелле ждал вердикта с тяжелым сердцем, сейчас он чувствовал себя оглушенным солдатом под копытами крысиного ходунка - не хватало времени сосредоточиться и откатиться от нависшего удара острой лапы.

– Я сохраню ваш маленький секрет, - великодушно сообщил Ниорионин.
– Но советую больше не мелькать и на аудиенции ни к кому не проситься. Знаете, почему? У вас все на лбу написано, бесхитростный вы мой, - оскал Ниорионина сделался хищным.
– И что не по приказу приходите, и что из личных побуждений.

Облегчение было настолько сильным, что Кейтелле захотелось только одного - не усложнять. По всему стоило просто развернуться и молча уйти, как можно скорее, пока эти серые глаза не прожгли его… пока лапы застывшего ходунка не обрушились на распростертое тело.

Надо же было столь глупо попасться! Так подставиться! Слишком опрометчиво он ринулся в святая святых Аутерса. Кейтелле взял себя в руки и оскалился в ответ. Архарон - быстрый взгляд за спину собеседника - судя по напряженной позе, не так уж и доверяет своему лечащему врачу. Врач же - хитрый взгляд, наглая ухмылка - со своей стороны, спокойно мог бы отказать в, как он выразился, аудиенции и представителю министерства, и самому министру. Но не отказал. Кеталиниро, несмотря на тяжкие увечья человеческому достоинству, быстро прикинул, что может значить такой жест.

– Вы меня успокоили, - улыбнулся Кейтелле.
– Полагаю, завтра он будет еще жив. До завтра, Архарон!

Он салютовал заключенному и легко поклонился врачу:

– Будьте здоровы.

И, резко развернувшись, шагнул к выходу.

– Постойте, - выдохнул Ниорионин.

Голос при этом “постойте” дрогнул. Кейтелле показалось, так мог бы дрогнуть голос рыбы, заглотившей крючок. Еще секунда, и они поменяются ролями.

– Архарон, жри свои таблетки и выметайся, - тихо и нетерпеливо приказал врач.

Тот растерянно осмотрелся. Обшарил взглядом пустой стол, запустил руку в карман Ниорионина, от чего последний подпрыгнул на месте, наконец перестав жечь глазами Кейтелле.

– Так давай, - неуверенно потребовал Архарон.

– Чего давать?

– Таблетки свои…

Врач суетливо залез в карман халата, выудил флакон. Со словами “Они как раз не мои” отсыпал в дрожащую ладонь три синие капсулы. Архарон с хрустом прожевал их и, скрестив руки на груди, вышел, ни с кем не попрощавшись, только на пороге задержал взгляд на Кейтелле. Ниорионин дождался, когда дверь закроется, и шумно выдохнул, серые глаза теперь скользили по рукаву Кейтелле несколько виновато. Тот покорно ждал продолжения сцены. Ждал хода.

– Я не его лечащий врач, - Ниорионин присел на край стола и обнял себя руками, спина ссутулилась. Теперь врач производил впечатление замерзшего до самых костей человека.

– Надеюсь, мне не придется расплачиваться за эту тайну.

– Нет никакой тайны, - врач отмахнулся.
– Я не руководитель проекта. Исполнитель. Делаю, что прикажут… вы садитесь.

Это предложение сесть украло все силы у Кейтелле, так что даже пришлось им воспользоваться - неоднозначный намек на продолжительный разговор, к которому Кеталиниро был не очень-то готов. Как и ко всем прочим событиям дня.

– Не ведаю, что делаю.

– Зачем вы говорите это мне?

– Мне показалось, вы переживаете за Архарона. Я тоже, вот и весь секрет.

Кейтелле почувствовал - где-то глубоко внутри успокаивается сердце. Так будет лучше - пусть этот неприятный странный человек думает, что в подземелья его привела тревога за заключенного. Хоть это тоже грозит осложнениями. Ниорионин одним движением собрал провода и скинул их в недра коробки. Когти подцепили что-то со дна - маленький черный кубик блеснул гранями в лакированных когтях.

– Но вы работаете в Министерстве, а я всего лишь младший научный сотрудник при тюрьме.

Он покрутил предмет перед глазами, рассматривая его через задумчивый прищур. “К чему бы такие речи?” - подумал Кеталиниро.

– Вы хотите меня во что-то втравить? Добиться для Архарона амнистии? Звучит фантастично.

Ниорионин странно затрясся и с самым брезгливым видом бросил кубик обратно в коробку. Этому человеку не шли эмоции - они уродовали его, но он, как назло, не умел скрывать чувства, а кроме того, постоянно их испытывал. Сейчас его перекосило, словно от боли; к счастью, представление закончилось столь же быстро, как и началось.