– У ваших людей на острове, Ноксид… у ваших бывали такие волосы?
– спросил Кейтелле чуть позже.

Химилла легким толчком был отослан за сухпайком на полевую кухню и, ворча, удалился. Солдаты уже вызнали у Ноксида все, что желали, потому нальсхи и Кеталиниро остались наедине.

– Ты же Йеми имеешь в виду? – спросил Ноксид настороженно, но все так же улыбаясь.

– Да, Йеми.

– Бывали, но только в последние годы и очень редко. С тех самых пор, как на острова прибыла Сельманта.

– А…

– Да-а, Керо. Его странная внешность – продукт оккупации.

– То есть…

– Ты правильно понял. И не будем больше об этом.

Кейтелле не дождался Химиллу с провизией - отошел от костра пройтись, чтобы подумать. Мысли шли в голову легко и свободно, но в большинстве своем неприятные. За ним сразу увязался Йеми и призраком шел следом.

– Где твои родители?
– спросил Кейтелле.

– Я не знаю, – совершенно искренне ответил тот, продолжая по старой привычке прятать лицо.

Видимо, он никогда их не видел. Но неполное имя выдавало слишком многое, и даже просто посмотрев на него, уже можно было догадаться о еще большем. А уже из догадок сделать выводы. Кеталиниро не знал, как вести себя и как смотреть в глаза Йеми, поэтому много думал.

Так много, что Химилла начинал злиться.

========== Интерлюдия 7. Лист второй ==========

«Я – единственный его родственник, так уж вышло. Хотя и это громко сказано – всего лишь приемный ребенок. Но, как бы там ни было, кому еще исповедоваться за родителей?

Он хотел рассказать вам лично, насколько это возможно… (затерто) …не успел.

К сожалению, в моем арсенале лишь смутные намеки, которыми он делился в минуты болезненной откровенности. Не больше… да и то, боюсь, утеряно за месяц беспробудного траура. Он умер ранним летом от удара, и меня чуть не постигла та же участь следом. Дальнейшие объяснения будут путаными, а может, и бесполезными, но если то, что рассказывал отец, не является фантазией, и вы были тому свидетелем, то должны припомнить.

(затерто) …надо отметить, что причина его смерти напрямую связана с событиями Второй Волны Нашествия крыс, участником которой он стал добровольно. Я могу доказать это. Только попросите. Мне кажется это важным.

Как я понял, вы замяли какую-то подлость с его стороны, не предав огласке… (затерто)

…часто упоминал, что это, должно быть, стоило вам огромных душевных усилий, и не знал, чем вы руководствовались. Однако то, что его не отдали под трибунал, сыграло необычайно важную роль не только в его - и моей, раз уж на то пошло - жизни. Вот об этом я и хочу рассказать. И кто знает, может быть, и вам станет легче…»

Экран резко гаснет. Гаснет свет. Мир падает в темноту. В здании ведутся электроремонтные работы – быт вгрызается в тонкую материю незнакомых воспоминаний, накрывает плотным одеялом, глушит. И только слова из письма, произносимые незнакомым голосом, беспорядочно всплывают в голове.

========== Глава 7. ТЕГРА. За четыре месяца до: ==========

С наступлением зимы работы в Министерстве прибавилось, так что визиты к Архарону временно сошли на нет.

Кеталиниро убеждал себя, будто рад этому. Не было соблазна торчать в Аутерсе всякую свободную минуту. Показываться в исследовательской тюрьме после памятной беседы с диковатым врачом не хотелось, и Кейтелле искренне надеялся, что о его существовании давно забыли.

Пару раз в разговорах Айномеринхен касался этой стороны Аутерса. Так Кейтелле узнал, что никакого Ниорионина в составе Аутерса раньше не наблюдалось. Видимо, новенький. Потом Айномеринхен дал понять, что не рассказывал Архарону ни о Химилле, ни о Йеми.

– Почему?

– Да все как-то больше про Гипери болтали. Там, знаешь, такие отморозки водились - воспоминаний до конца дней хватит. И посмеяться, и порыдать.

Кеталиниро понимающе кивнул - он часто забывал, что его война закончилась Ризой. Айномеринхен же, пока Кейтелле лежал в госпитале, служил со штрафниками в Гипери. И служил так самоотверженно, что после войны его пристроили в Министерстве. Большего Кейтелле не знал – несмотря на тесную дружбу, они одинаково старательно избегали некоторых тем.

После близкого знакомства с крысиной половиной Локри война для Кеталиниро закончилась. От верной гибели на трибунале его спасло отсутствие руки, от смерти на фронте уже и увечье не помогло бы.

Тогда, пять лет назад, упорно распространялись слухи, будто бы мобилизуют всех зрячих и ходячих. Кейтелле знал, что калекам в окопах делать нечего, и уже мысленно простился с жизнью. Но тут появился Коршун - полководец из самых низов - и переломил ход войны. Да так резко, словно вся война с Локри - короткометражная постановка, режиссированная для его выхода. И вышел он эффектно.