— Я могу его пристрелить, — сообщает Пайк.

Джоэл у них явно за главного. Он задумчиво рассматривает Эску.

— Нет. Игры в этом году слишком короткие, надо развлечь публику.

Он достает из-за пояса моргенштерн, перехватывает поудобнее.

— Кто из вас готов со мной сразиться?

— Я.

Эска делает шаг вперед, Марк пытается его удержать, но рука падает.

При виде кам Джоэл хохочет.

— Серьезно? Два ножичка?

Эска смотрит прямо на него. А боковым взглядом следит за Пайк: у остальных контактное оружие, арбалет куда опаснее. К счастью, девушка разряжает его и закидывает за спину.

Мальчик ждет: не велят ли ему выкинуть еще метательные звезды? Но, похоже, никто не знает, что они у него вообще есть. Он нащупывает одну в кармане.

Джоэл спускается к ним, неторопливо, напоказ. Эска улутчает момент, когда внимание профи приковано к парню из Первого и выхватывает звезду.

Пайк падет, ничего не успев понять. Эска тянется за следующей, но Джоэл, сообразив, несется к нему. Моргенштерн со свистом разрезает воздух. Эске кажется, что сейчас тяжелое ядро снесет его голову с плеч. Ноги норовят пуститься в бегство, но он сдерживается.

Остальные профи торопливо спускаются, времени на то, чтобы обезвредить Джоэла, мало. Если вообще можно обезвредить живую машину для убийства, вооруженную тяжелым моргенштерном.

Марк, до этого казавшийся совершенно беспомощным, кидается к Джоэлу и сбивает его с ног. Моргенштерн врезается в землю у их ног.

Сознание отключается, тело действует быстрее мысли. Эска подскакивает к ним и одним движением срезает голову Джоэла с плеч, словно спелый колос.

— Три, — успевает сказать Марк. — Это привычка.

Кровь хлещет из раны на шее, но он не отпускает труп и закрывается им как щитом. Вовремя: подскочившая Камилла пытается достать Аквилу копьем, но лезвие увязает в теле Джоэла. Девушка вскрикивает от отвращения и ярости, Марк хватается за древко и дергает на себя. Потерявшая равновесие Камилла летит на землю.

Эска тем временем борется с Фишером. Рыбак из Четвертого крупнее — но неповоротливее. Эске удается уворачиваться от ударов. А потом Фишер падает на землю: Марк древком копья сбивает его с ног. Парень не успевает вскрикнуть, как нож Аквилы разрезает его горло.

— Сапфира, — успевает он предупредить Эску.

Но девушка уже налетает на того, словно разъяренная кошка. Она виснет на плечах, пытается добраться до глаз. Эска падает на землю и слышит за спиной придушенный крик. Однако Сапфира тут же скидывает его на землю и прыгает сверху. Сильные пальцы впиваются в горло.

Эска старается скинуть девушку, ловит ее длинные волосы, тянет за них. Она рычит от злости, но не ослабляет хватку. А потом вдруг тоненько и жалобно вскрикивает и падает на мальчика. Он с трудом сталкивает с себя тело и вскидывается, готовый к ответному удару. Но Сапфира неподвижно лежит ничком, ниже лопатки у нее торчит нож. Мы квиты, думает Эска.

В наступившей тишине над ними несколько раз стреляет пушка.

Время Жатвы, думает Эска, оглядывая поле битвы. Сапфира лежит рядом с ним, ее рука почти касается отрезанной головы Джоэла. Пайк, пронзенная метательной звездой, смотрит в небо. Фишер и Камилла лежат чуть не в обнимку, по виску девушки стекает кровь. Пять человек. Которые несколько минут назад были еще живы. Теперь они кажутся нестрашными, маленькими и очень-очень жалкими. Но Эска не чувствует ни вины, ни раскаяния.

Он вытирает серпы о рубашку Джоэла и поворачивается к Марку, снова опустившемуся на землю.

— Не знал, что ты умеешь метать ножи.

— Не так хорошо, как ты. Но с такого расстояния трудно промахнуться.

Он беспомощно улыбается:

— Кажется, я больше не смогу встать.

— Конечно, сможешь. Нам нужно убраться отсюда.

Он подходит к Марку, но тот чуть отодвигается, хотя это стоит больших усилий. Он смотрит вниз, на его руки, и Эска вспоминает, что все еще держит камы.

— Ты же не думаешь… — начинает он и замолкает, пораженный мыслью: их осталось двое. Последние трибуты Шестьдесят пятых Голодных игр. Один из них — потенциальный победитель.

Он едва успевает осмыслить это, как Марк говорит:

— Справедливо будет, если победа достанется тебе.

Эску приводит в ярость то, как легко Аквила принимает поражение.

— Думаешь, я просто перережу тебе горло?

Марк устраивает раненую ногу поудобнее. У него усталый взгляд, он терпеливо объясняет:

— Так было бы удобнее для всех. С арены нас не выпустят, и из Тринадцатого за нами никто не прилетит. Для Капитолия я неудобный чемпион, а ты… Ты другое дело.

— Я помогал тебе, — перебивает Эска сердито. — Я тоже мятежник.