— Ничего себе исправил! — рассмеялся Годрик. — Вот уж, сдается мне, досталось тебе от деда!

— Тараканы уничтожают личинок моли — любой суконщик это знает, — объяснил Элазар.

— Хитро придумано, — одобрил Годрик.

Элазар тем временем обратился к Бени:

— И всё это ты сделал не применяя волшебную палочку?

Бени кивнул.

— Как бы я ее применил, дядюшка Элазар, если у меня ее нет?

— Весьма неплохо, — похвалил Элазар. Он прибавил шагу и поравнялся с Бенционом, шагавшим рядом с кобылой. — Я вижу впереди город, — сообщил Элазар своим спутникам.

========== Глава 6. Мастер Олливандер ==========

Как на грех, в тот день начальнику стражи взбрело в голову обойти с приглядом все городские ворота. Был базарный день; через западные ворота, к которым подошли Элазар, Реувен, Годрик и Бени, двигались крестьяне со своими телегами, везущие на городской рынок нехитрый товар. Вокруг стоял невообразимый гам: квохтали куры, гоготали гуси, визгливыми голосами бранились бабы, монотонно тянул свою мольбу слепой нищий, стоявший у ворот с протянутой рукой. Скрипели колеса телег. Элазар, беспокоясь за свои деньги, крепко держал кошель, висящий на поясе под плащом. Реувен прикрыла лицо покрывалом, а Годрик на всякий случай положил руку на усаженную рубинами рукоять меча. Бени, ведя в поводу кобылу, пристроился за телегой, груженной глиняными горшками всевозможных форм и размеров, переложенными соломой. Элазар, Реувен и Годрик держались позади своей повозки. Медленно продвигались они вперед вслед за горшечником и уже почти миновали ворота, когда их остановил начальник стражи.

— Мир вам, почтенные господа, — проговорил он вполне учтиво, скользнув наметанным глазом по богатым одеждам Элазара, его позолоченному распятию и по дорогому мечу Годрика. — Кто вы и зачем прибыли в наш город?

Элазар посторонился, пропуская дородную женщину, тащившую на веревке тощую козу.

— И тебе здравствовать, добрый человек, — сказал он. — Мы смиренные паломники, возвращаемся в родные края из земель палестинских. Это наша благородная госпожа, леди Ровена, — Элазар указал на Реувен, к счастью натянувшую покрывало так, что из-под него виднелись лишь рот и подбородок. — Я ее духовник; а это паж госпожи, Боб Блэк. Сего же славного рыцаря, сэра Годрика Гриффиндора, сына достославного Вульфрика, леди наняла себе в охранители.

Начальник стражи перевел взгляд с не внушающего доверия смуглого, уже заросшего жесткой черной щетиной, лица Элазара на честное, открытое лицо Годрика — и прямой взгляд доблестного рыцаря, по-видимому, его подкупил.

— Достойное дело, господа паломники, — проговорил начальник стражи. — А что это у вас в повозке? Видать, тяжела она, раз вы ведете с собою еще и одра на смену.

Элазар, к своему неудовольствию, понял, что без подкупа не обойтись.

— В повозке всего лишь наш скудный скарб, почтеннейший, — ответил он, нехотя вкладывая в руку начальника стражи монету. — Всего лишь скарб и дары из Святой земли, которые наша госпожа желает пожаловать собору святой Авроры.

Начальник стражи, весьма довольный, растянул губы в благодарной улыбке.

— Ступайте с миром, добрые люди, — разрешил он, кланяясь. — Благочестивой госпоже мое почтение.

Настроение Элазара, и без того не радужное, было безнадежно испорчено. После нескольких дней пути он неважно себя чувствовал: испытывал слабость и ломоту во всем теле, боль в ногах. Лицо его покрывала испарина, дыхание сбивалось и вернулась дрожь в пальцах, которая весьма его беспокоила: Элазар тревожился, что эта внезапно возникавшая и столь же внезапно стихавшая дрожь повредит его алхимическим опытам, лишив его былой ловкости и точности в движениях. А тут еще начальник стражи, будь он неладен, вздумал расспрашивать его о повозке! Элазару нисколько не хотелось открывать взгляду немага свои магические приборы и бесценные ингредиенты для зелий, не говоря уже о книгах из библиотеки отца Реувен, чьи колдовские символы и непостижимые для умов непосвященных рисунки несомненно могли вызвать подозрение даже у самого недалекого из магглов. Но и лишаться денег Элазару тоже не хотелось — теперь он втайне скорбел о навеки утраченной монете.

— Дядюшка Элазар, отчего вы солгали? — полез к нему неугомонный Бени. — Ведь меня зовут вовсе не Боб, а Бенцион, и я из рода Барзилаева; а Блэк — всего лишь прозвище дедушки Эшбаала.

— Солгать магглу не грех, а богоугодное дело, — отозвался Элазар рассеянно, размышляя о своем: сбегая из замка, он прихватил с собою несколько неиспользованных алхимических эссенций, рассчитывая сбыть их подороже в квартале волшебников — но, увы, Ноэл из Лонгботтома со своим Орденом Феникса помешал Элазару сговориться с магами Косого рынка о сделке. Сейчас закупоренные наспех эссенции медленно, но неотвратимо выдыхались в повозке. Элазар понимал, что нужно избавиться от них как можно скорее, пока эссенции не испортились окончательно — или, еще того хуже, пока склянки не разбились от тряски по плохим дорогам, — и потому раздумывал, кому бы их продать в этом городе. Однажды Элазар уже бывал здесь; он помнил, что где-то близ рыночной площади, в местном квартале волшебников, пряталась маленькая лавка торговца палочками из знаменитого и многочисленного рода Олливандеров. К нему-то Элазар и направился в надежде выручить за свои зелья достойную цену.

Местный Олливандер обретался в неприметной лавчонке, прилепившейся к жилищу кожевника-немага. В воздухе стояло невыносимое, тошнотворное зловоние кож. Окно лавки, выходившее на христианскую улицу, было заделано; заходить следовало сбоку, из переулка, спустившись по кривым ступенькам к низкой двери. Над дверью висела потрескавшаяся вывеска; надпись, некогда позолоченная, а теперь потемневшая от дождей и времени, гордо возвещала: «Семейство Олливандер. Изготавливаем волшебные палочки с 382 года до Рождества Христова».

Оставив Бени снаружи стеречь повозку и одра, Элазар и Реувен вошли в лавку. Годрик из любопытства последовал за ними. Едва дверь отворилась, как в глубине лавки тихонько тренькнул колокольчик. Элазар, Реувен и Годрик еще стояли, привыкая к полутьме после дневного света, — Годрик так вообще оробел, оказавшись в пахнущей деревом, пылью и волшебством тишине — когда из темноты в дальнем конце лавки появился хозяин. Шаркая ногами в мягких туфлях, сшитых на восточный манер, он вышел к прилавку и оглядел посетителей большими серебристо-серыми глазами, до того странными, что Годрик поначалу принял старика за слепого. Такие глаза бывают у божьих тварей, обитающих в кромешном мраке.