Белые глаза Ноэла из Лонгботтома впились в волшебную палочку в руке Годрика. Доблестный рыцарь редко ее использовал — да и, по правде сказать, не особенно умел — но Ноэл прозрел в Годрике некую опасность, грозящую ему, Ноэлу из Лонгботтома, и всем ему подобным.

— Хватайте его, братья! — крикнул он с крыши своим фениксианцам. — Этот рыцарь вступился за Темных магов — значит, он и сам из них!

«Ну уж нет, приятель, — подумал Годрик. — Я наделал слишком много грехов, чтобы предстать перед престолом Всевышнего прямо сейчас».

— Импедимента! — выкрикнул Годрик одно из немногих заклинаний, которые знал, — и бросился бежать со всех ног.

Дернул же его Нечистый ввязаться в это дрянное дело! Чтоб им подавиться, этим богомерзким магам, своими богатствами, из-за которых Годрик попал в такую переделку. Мало того, что пришлось бросить сумки с награбленным добром — так еще и коня лишился, отличного боевого жеребца, верного товарища во многих нелегких походах. Эх, вот беда так беда!

Такие печальные мысли проносились в голове Годрика, пока он сам несся по запутанным улочкам квартала волшебников. Он понятия не имел о том, как отсюда выбраться, и, кажется, не только не приблизился к воротам, а наоборот — углубился в поганый этот ведьмовской квартал. Годрик бежал и бежал, петлял и сворачивал, протискивался в узкие переходы между улочками и натыкался на тупики — и за одним из поворотов неожиданно налетел на Элазара, Реувен и Бени.

— Скорее прячьте своего ведьмёныша, господа чародеи, — не то этот треклятый святоша поджарит его, как поросенка! — с трудом переводя дыхание предупредил их Годрик, добрая душа.

Вместо ответа Реувен сунула ему в руки небольшой сундук, который они с трудом тащили с собой.

— Держи крепче, — коротко приказала она и добавила, отворачиваясь: — Мы знаем, как незаметно выйти отсюда.

========== Глава 4. На постоялом дворе ==========

Они шли в молчании, следуя за Элазаром по маггловским улицам: Реувен и Бени — потрясенные тем, что произошло в квартале волшебников, Годрик Гриффиндор, тащивший на плече сундук, — весь в предвкушении дележки награбленного. Отважный рыцарь, повидавший на своем веку немало людских бедствий и несчастий, обладал бесценной способностью быстро оправляться от пережитого. Бойня, учиненная Ноэлом из Лонгботтома и толпой его последователей, еще недавно уязвившая сердце Годрика своей бессмысленной и несправедливой жестокостью, теперь поблекла, скрылась в омуте воспоминаний, смешавшись с другими картинами его полной кровопролития жизни. Теперь Годрика занимала лишь мысль о сокровищах, скрытых в сундуке. Чем дольше он шел, тем тяжелее казался ему сундук, и вскоре Годрик уже рисовал себе в мечтах немыслимое богатство — недаром же колдуны, рискуя собственными жизнями, вынесли сундук из квартала! И не успел Годрик подумать об этом, как у него возникло нехорошее подозрение: если сундук колдунам так дорог, станут ли они делиться его содержимым с ним, Годриком? Что, если они использовали его силу только для того, чтобы невредимыми выбраться из квартала, а теперь, когда рыцарь им уже не нужен, они заведут его в какое-нибудь тайное ведьмачье место и прикончат с помощью своей ворожбы? С них станется! Годрик был наслышан о злодействах чистокровных магов, ворующих христианских детей и приносящих Дьяволу человеческие жертвы. Самого Христа распяли — что уж там говорить о бедном воине, которого никто не хватится!

— Послушай-ка, любезный господин чародей, — осторожно обратился Годрик к Элазару. — Куда это мы идем? Ты гляди, знаю я эти ваши ведьмовские штучки. Вы, конечно, в колдовстве известные умельцы, но я тоже не лыком шит: моя волшебная палочка при мне, да и верный меч никогда еще меня не подводил. Помнится, в сарацинских землях кровь колдунов вроде вас не раз обагряла мой клинок.

Бени испуганно спрятался за Реувен.

— Твои опасения напрасны, господин мой рыцарь, — сказал Элазар через плечо. — Мы идем всего лишь на постоялый двор. Там у меня припрятаны повозка и лошадь; там и заночуем, а с рассветом двинемся в путь.

Реувен ненадолго очнулась от горестных дум.

— Разве не лучше выйти из Лондона прямо сейчас? Я ни мгновения более не хочу оставаться в этом злосчастном городе.

— Ну и глупость же ты сморозила, ведьмочка, — хохотнул Годрик. — Где ж это видано, чтобы из города ночью выходили? Ворота-то уже закрыты. Теперь уж, хочешь не хочешь, до утра придется тут куковать.

Элазар завидел огни постоялого двора и замедлил шаг, опасливо оглядываясь по сторонам.

— Наш приятель рыцарь прав: до рассвета город нам не покинуть, — подтвердил он. — Но у сарая, что я снял на постоялом дворе, хорошая крепкая дверь и железный засов, и, если хочешь, мы попробуем наложить поверх защитные чары. Даст Бог, переночуем в безопасности; поедим и наберемся сил перед дальней дорогой. Тебе не о чем тревожиться, Реувен.

— Ровена? — не разобрав, переспросил Годрик (имена чистокровных магов были для него в новинку). — Знавал я одну леди Ровену, хорошая была женщина, жена лорда, добродетельная и благочестивая. Бросила мне свой рукав, когда я выступал на турнире в замке ее супруга…

Элазар быстро сказал, чтобы не дать Реувен возразить:

— Да-да, Ровена — так зовут мою спутницу, и, могу тебя уверить, сэр рыцарь, она не менее добродетельна и благочестива, чем та знатная госпожа, которую ты знал.

— Вот как, — сказал Годрик, посмотрев на Реувен уже с большим интересом — правда, ничего толком не рассмотрел, потому что она низко опустила на лицо край своего покрывала. — Ну, а я, стало быть, Годрик Гриффиндор, младший сын доблестного сэра Вульфрика Гриффиндора, дружинника батюшки нашего доброго короля. А не знаю ли я тебя случаем, господин чародей? Что-то лицо твое больно знакомое… Хотя, может, я и спутал тебя с кем-нибудь: я ж, пока ходил с паломниками в Святую землю, таких как ты, чернявых, ух как навидался.

Элазар благоразумно промолчал. Они уже приблизились к тому самому сараю на постоялом дворе, о котором он говорил. Хозяина, к облегчению Элазара, было не видать — верно, прислуживал гостям в трактире, расположенном тут же, на постоялом дворе — и Элазар, достав палочку, легонько прикоснулся ею к тяжелому висячему замку на двери. Замок открылся и упал на землю, а дверь сарая отворилась.

— Вот так да-а-а, — не сдержал своего восхищения простодушный Годрик. — Видать, силен ты, господин чародей! Мне бы так любые двери отворять!

Бени тихонько хихикнул: ему показалось забавным то, что рыцаря настолько поразило простенькое заклинание, которым купцы с Косого рынка запирали и отпирали свои лавки каждый день.

Засветив крохотный огонек на конце волшебной палочки («Ну, это и я умею», — похвастался Годрик, донельзя довольный, что кое в чем не уступает чистокровным магам), Элазар вошел в сарай, и за ним вошли остальные. Сарай оказался небольшим, но сухим и теплым, убранным; пол был земляной, чисто выметенный, на полу лежали соломенные тюфяки; душно пахло скотом, соломой и навозом, но не смрадно, а, наоборот, даже как-то уютно. Похоже, постоялый двор и впрямь был хорош. У стены, противоположной той, у которой лежали тюфяки, дремали, опустив головы к яслям, крепенькая лошадь Элазара и чей-то мохноногий, густогривый одер. Дальше, за кругом света, темнела крытая промасленным холстом, стянутым веревками, повозка.