— Вот и славно, — крякнул Годрик, плюхаясь на один из тюфяков, — славный рыцарь даже и не заметил, что никто из колдунов вовсе не предлагал ему заночевать вместе с ними. — Хороший сарай, стены не сырые и с крыши не каплет. Доводилось мне ночевать в местах куда поплоше этого, — он развалился на тюфяке и принялся возиться с сундуком, пытаясь его открыть: Годрику не терпелось узнать, что же там внутри.

Элазар, стоило ему только войти, кинулся к своей повозке — проверять, все ли его книги и магические инструменты, заблаговременно вывезенные им из лаборатории в замке лорда, в целости. Бени, озябший в своей куцей курточке во время их бегства по ночному Лондону, подсел к огню, который Годрик развел в очаге заклинанием, а Реувен, прикрыв за собой дверь, села чуть поодаль. Ей не хотелось ни видеть кого-либо, ни говорить; перед глазами всё еще стояли клубы пыли, полетевшие им в лицо, когда они с Элазаром попытались подняться обратно в иешиву, и потом, когда они выбрались на поверхность другим ходом, — развалины того, что было ее домом, обломки стен и кровли, погребшие под собой отца Реувен и всех, кто был тогда вместе с ним в иешиве. Тоскливый ужас и мучительное, жгучее горе сжимали ее горло. Реувен думала о том, как это случилось, как вообще могло случиться нечто подобное с ними, богоизбранными магами, наделенными чудесной силой; почему они, все эти почтенные купцы, ростовщики, ученые книжники, вдруг оказались беспомощными перед кучкой фанатичных монашков и толпой городской черни.

И еще один вопрос не давал ей покоя: что за заклинания, которые не узнал Бени и никто из них, были ведомы Ноэлу из Лонгботтома? Что за тайное знание, неизвестное им, чистокровным магам, открылось этому деревенщине-самоучке? И почему ни Эшбаал Блэк, ни другие маги не смогли себя защитить?

— Скажи, рыцарь, ты видел, как Ноэл из Лонгботтома творил заклинания? — спросила Реувен, нарушив долгое молчание.

Годрик и так и этак вертел сундук, тщетно пытаясь его открыть.

— Видел ли я? Хо-хо! Еще как видел! Еле ноги унес, — ответил он со смехом. — Этот треклятый юродивый убил подо мной боевого коня и едва не убил меня, чтоб его черт унес в самую Преисподнюю. Насилу я отбил его заклинание.

Реувен насторожилась.

— Чем отбил?

— Известно чем — чем всегда отбивают в бою, пратегой, — сказал Годрик. — Тоже мне, чистокровная ведьма, а таких простых вещей не знаешь.

— Какой еще пратегой, — нахмурилась Реувен. — Ты, верно, имеешь в виду «Протего»? Защитное заклинание?

— Ну да, я и говорю. Как же этот сундук открывается? Проклятье… — пропыхтел Годрик.

— В таком случае, почему Эшбаал Блэк и остальные не отразили магическую атаку этим же заклинанием? — задумчиво пробормотала Реувен себе под нос.

— Я же рассказывал: они будто потеряли дар речи, дедушка Эшбаал и остальные, — подал голос Бени. — Этот монах сказал что-то — и у всех будто языки отнялись. И у меня тоже. Я даже думать почти не мог, вот как.

Реувен прижала пальцы к вискам.

— Я не понимаю, — простонала она. — Я просто не могу постичь, каким образом Ноэл из Лонгботтома узнал то, чего не знаем даже мы. Неужели в соборных и монастырских школах учат чему-то, что нам неведомо?

— Не думаю, — хмыкнул Годрик. — Этот длиннорясый, Невилл или как там его, когда махал палочкой, кажись, орал всё, что взбредет ему в голову: и на латыни, и по-нашему, всё вперемешку. Я слышал, как он вопил: «Остолбеней!» Остолбеней, представляешь? Ну и заклинаньице, курам на смех. Я, понятное дело, в ваших книжных премудростях не шибко разбираюсь, да и ни к чему они мне, но и то соображаю, что не может быть таких дурацких заклинаний. И если вопить что ни попадя и размахивать палочкой во все стороны, то ничего не выйдет. Надо особые слова знать, латинские, — только в них есть сила. Недаром же и Священное Писание на латыни придумано.

Реувен фыркнула, поразившись такому наивному невежеству.

— Священное Писание всего лишь переведено на латынь, — начала было она, но тут дверь сарая распахнулась, и на пороге появился грузный багроволицый мужчина, в котором Элазар узнал хозяина постоялого двора.

— Эвон, сколько вас, — проговорил он, хмуро оглядывая постояльцев. — Набились, как тараканы. Ты, черномордый, — он ткнул толстым пальцем в сторону Элазара, — я брал с тебя плату за одного, а ты притащил еще троих! Да вдобавок и сумки какие-то, и сундук, — он воззрился на сундук, с которым сражался Годрик. — Что это у вас там? Уж не скупщики ли вы краденого? — хозяин прошествовал в сарай, сверля Элазара недобрым взглядом из-под клочьев бровей. — Я сразу заподозрил неладное, как твою нехристеву рожу увидел, — сообщил он. — Знаю я вас, христопродавцев, — с вами держи ухо востро.

— Я добрый христианин, — подчеркнуто-учтиво возразил Элазар. — Мы с моими почтенными спутниками отправляемся в дорогу, вот почему и взяли с собой столько…

Хозяин перебил Элазара:

— Добрый христианин! — расхохотался он. — С такой-то рожей! Да у тебя, приятель, на лбу написано, что ты из этих, из магов, тьфу, пакость, — хозяин сплюнул. — Ну-ка, покажи, что там у тебя в сумках. Сдается мне, давеча я продешевил — вон у тебя сколько добра. Делись давай — не то кликну ночную стражу, вдруг вы разбойники какие, притащили сюда добычу, награбленную у честных людей.

Элазар забегал глазами. Он понял, что хозяин почуял поживу, и теперь так просто от него не отвяжешься. Элазар раздумывал, каким бы заклинанием его обезвредить, — но пока он медлил, Годрик приподнялся, быстро достал волшебную палочку и запустил в хозяина Петрификус Тоталусом.

— Ну, теперь он уж точно не побежит за ночной стражей, — ухмыльнулся Годрик. Он взялся за ноги обездвиженного хозяина, оттащил его в угол и закидал соломой. — Пускай полежит тут, — удовлетворенно сказал Годрик. — Утром расколдуем. А если не бросит свои козни, так я его вон — поленом пристукну, — Годрик кивнул на поленницу, стоявшую неподалеку, — после такого он еще долго не очухается. Эй, парень! — крикнул Годрик в дверь проходящему мимо слуге. — Принеси-ка нам вина и еды! Да гляди, неси всё самое лучшее: твой хозяин так распорядился.

Элазар убрал свою палочку обратно и окинул Годрика заинтересованным взглядом.

— Сэр рыцарь, — произнес он вкрадчиво, — верно ли то, что ты владеешь магическим искусством?

— Не, в искусстве мне надобности нет, — ответил Годрик. — А вот пару-другую полезных для моего ремесла заклинаний знаю; и если что — могу и мечом себе подсобить. Он у меня тоже волшебный, из чистого серебра самим королем гоблинов откованный. Может, кто и скажет, что я его у гоблинов украл — так вы не верьте, мало ли что брешут.