— Что? Я скучал по тебе…

Я покачала головой.

— Это… пижамными джинсы?

— Это домашние штаны, вязанные из джинсы. — Он пошевелил бровями. — И обработанные кислотой.

— Они ужасны.

— Они у меня от Эммета. Ему подарили их на день рождения, но он не будет их носить.

— Потому что они уродливые! — рассмеялась я.

— Потому что они слишком маленькие, — поправил он. — Они потрясающие. Я могу одеть их в постель, а потом в магазин…

— Ладно, мамочка.

— Заткнись, — сказал он с сексуальным лицом и развязной походкой, насколько позволяли его штаны.

— Ты заткнись.

— Ты.

— Эдвард.

— Что? — Он забрался обратно на кровать, устраиваясь между моими бедрами. — Я так скучал по тебе.

Мы целовались, все больше и больше возбуждаясь, пока он не застонал в мою шею.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, скажи мне, что ты все еще на таблетках.

— Конечно, но тебе в любом случае стоит использовать защиту.

Он отстранился, надув губы.

— Нет перчатки, нет любви, — сказала я, даря его члену хорошее трение. Даже через одежду я могла чувствовать его… пульсацию. Это заставило меня задрожать самой.

— Девяностые годы хотят вернуть свое выражение, — ухмыльнулся он, стягивая рубашку.

Я высунула язык и расслабилась на одеяле, наслаждаясь зрелищем. Эдвард почти всегда был высоким и подтянутым, но в подростковом возрасте бейсбол привел его мышцы в тонус. Он все еще был высоким и худым. Это классно.

Действительно классно. В предвкушении я почувствовала покалывания.

Тем временем Эдвард деловито стянул свои тренировочные штаны с моего тела. Я приподняла бедра, чтобы помочь ему, а потом использовала свои ноги, чтобы стащить его пижамные джинсы вниз.

— Банановые трусики, — вздохнул он, проводя пальчиками по эластичной ткани. — Да.

— Я почти надела с надписью «суббота»… те, розовые?

— Я эти больше люблю.

— Почему? Потому что они меньше?

— Потому что на них есть бананы, — ответил он как глупенький. — Это своего рода намек, и это просто… горячо.

— Тогда ты должен носить их, — засмеялась я. Его боксеры были просто скучными — однотонными. Это нормально. Через минуту он окажется без них.

Я села так, чтобы Эдвард помог мне снять кофту. Я сняла бюстгальтер, когда переодевалась ко сну, но теперь, когда мы дурачились, я могла признать, что, наверно, знала тогда… подсознательно… что сон в одной постели с Эдвардом приведет к «этому самому». Так или иначе, я была рада, что бюстгальтера не было. Меньше времени уходит на раздевание.

Я опустилась на спину, утаскивая Эдварда с собой. Он приземлился на меня сверху со звуком «ууф».

— Черт, — выдохнул он, толкаясь в меня.

— Сначала ты должен сделать так, чтобы я стала влажной, — прошептала я, кусая его ухо.

Он скользнул пальцами вниз, открывая меня.

— Ты уже такая влажная…

— Нужно еще влажнее.

Застонав, он снова поцеловал меня, потирая мое интимное местечко равномерными движениями.

Я так глубоко погрузилась в удивительные ощущения, что мне потребовалось время, чтобы заметить ритмичный скрип старой кровати. И тогда я не могла ничего слышать, кроме этого.

— Эдвард, — простонала я.

— Ммм…

— Кровать шумит, а мы еще даже ничего не делаем.

— Шшш, я знаю, — проворчал он, вставая и отводя меня к креслу-мешку в углу.

Я прикусила губу, стараясь не хихикать, когда он, голый, утонул в нем. Обычно он сидел там, когда играл в видео-игры.

— Что? Иди сюда, — сказал он, его глаза лениво пробежались по моей фигуре как всегда, когда мы увлекались.

— Так смешно, — проговорила я, садясь на его колени. Он двигал меня вперед и назад, пока мы не стали влажными настолько, что было практически невозможно препятствовать его движению. Он схватил презерватив и раскатал его на себе, потом усадил меня так, как ему хотелось.

— Я люблю, когда ты сверху, — вздохнул Эдвард, наблюдая, как он исчезает внутри меня.

— Ммм, я тоже, — ответила я, глядя на него. В таком положении он оказывался настолько глубоко, что я действительно почувствовала себя превосходно. В таком положении мне было легче кончить, потому что я имела больше власти. Если Эдвард будет управлять всем, то есть шанс, что он кончит слишком быстро, тогда ему придется помогать мне пальцами.

Или ртом. Я не возражала против этого. У него было три года, чтобы сделать свои навыки идеальными.