В карих глазах зажегся странный, безумный огонь. Высказав своему мучителю все, о чем думала, Падме сжала челюсть, пытаясь удержаться от еще одной глупой тирады. Однако… Тело и разум были слабее чем душа, которая диктовала свои правила, от которых было невозможно уклониться.

Не дожидаясь, пока могучая Сила подволочет ее к ногам Палпатина, Падме, пошатываясь, сама сделала несколько шагов к безумной боли, что каждый день подтачивала ее физическое тело, но не решимость.

– Давайте! Мучайте меня, выворачивайте мозг наизнанку. Если Вам необходима груша для битья, вперед, я готова, только помните, что каждое движение отзовется долгим эхом в будущем.

Молча, ничего не говоря, Палпатин смотрел ей в глаза, будто выжидая, кто первым отведет взгляд. Детская, наивная игра, однако, неплохо определяющая, у кого больше силы духа.

Прошло полминуты, но девчонка, которую он уже считал уничтоженной, не отводила взгляда, а более того, даже не моргнула, всматриваясь в его глаза с дикой, неукротимой ненавистью и мощью. Из темных глаз текли слезы от яркого света, но она все равно не закрывала их, борясь с болью.

Несмотря на то, что мозг Падме бережно, так чтобы не повредить, выворачивался наизнанку каждый день с методичной точностью, она все равно была не сломлена. Была бы у взгляда материальная сила – он бы сейчас просто лежал кучкой пепла на полу.

Что ж. Сломать можно каждого… Если Амидалу не сломала новость о том, что Скайуокер мертв, значит, догадки о идеализме бывшего сенатора лишь подтверждались. Она считала, что ее муж погиб за идею… А это открывало прекрасные, ни с чем не сравнимые перспективы.

– Что ж, довольно лжи, - присаживаясь на стул, произнес Палпатин, по-прежнему не отводя от нее внимательного взгляда.

В уме на лету созревал идеальный план, который навсегда сломает ее, уничтожит любую привязанность к мужу. Даже если Скайуокер сможет вернуть свою милую Падме, то она будет ненавидеть его каждой клеточкой души. Больше никогда она не сможет довериться ему, никогда…

– Пора открыть правду, сенатор. Ваш муж предал Вас вместе со всеми остальными членами вашего «мятежного кружка», - тоном, в котором был маленький, почти неслышный намек на ненависть, произнес он. – Он отдал мне Вас в качестве игрушки, потому что Вы надоели ему вкупе с Вашим бесконечным идеализмом. Если Вы думаете, что Вейдер предал Империю и меня… Вынужден разочаровать. Это не так.

По губам Сидиуса скользнула маленькая, мстительная улыбка.

– Мой друг никогда не любил Вас. Все это было лишь игрой, игрой, призванной взять мятежного сенатора Амидалу под контроль, чтобы она не мешалась у меня под ногами во время создания Империи, - Сидиус мягко покачал головой. – Но идея провалилась. Сенатор Амидала не стала слушать своего мужа, как полагалось всем женщинам по законам Набу. Однако, когда он решил навсегда забыть о Вас, моя милая идеалистка, Вы оказались беременны.

Подбирая слова, Сидиус опустил глаза, будто бы выражая сочувствие.

– Он надеялся, что Вы умрете во время родов, но… К сожалению, этого не случилось. А затем я дал ему новое задание – было легко угадать, что Вы наверняка войдете в кружок восстания, кружок заговорщиков. Мне были нужны имена, - растянул губы в жуткой улыбке он. – И улики. Вейдер просил лишь об одном… Чтобы я не давал Вам ложной надежды. Чтобы я выставил все так, будто он мертв.

Падме замерла, пытаясь осмыслить информацию. Эни никогда бы так не поступил… Он не был монстром, не был таким чудовищем, каким его рисовал Палпатин.

Будто прочитав ее мысли, Сидиус привстал со стула, обрушивая на нее всю тяжесть Силы, заставляя упасть на колени… Он знал, что девчонка никогда не поверит в его слова без дополнительного убеждения.

До этого дня он не использовал силу внушения, разрешая Падме самой додумывать, правда ли то, что он показывает, или нет. Но больше такой роскоши не будет. Пора бывшему сенатору сломаться, пора ей забыть все то, чем она жила раньше…

Ледяные пальцы коснулись к висков, даруя новую порцию рвущей голову пополам боли, что была гораздо сильнее, чем во все предыдущие пытки. Падме смутно осознавала, что нужно сопротивляться – если Палпатин и раньше мог внедрить в разум картинки, кто помешает ему заполнить мозг ложными сведениями и фактами и заставить поверить в них?

Она сжала пальцы в кулаки, изо всех сил пытаясь прервать поток информации, готовый влиться внутрь, однако, Сидиус, который уже почувствовал вкус ее боли, ее страха, лишь усилил напор. Плотина, что выстроила Амидала, рухнула, пропуская вперед всю ревущую мощь потока, что направлял в ее разум Палпатин.

С каждой секундой Энакин Скайуокер исчезал из памяти Амидалы, подменяемый на монстра по имени Дарт Вейдер. С каждой секундой Падме все больше верила, что все былое оказалось ложью… Она ломалась, рассыпаясь на кусочки.

Почувствовав на своей ладони кровь, тонким ручейком вытекающую из ее носа, Сидиус мучительным до боли усилием, нехотя, отнял пальцы от висков Падме. Он прекрасно понимал, что если переборщит - играть будет не с кем. Разве он мог позволить себе потерять такую потрясающую игрушку, которая в дальнейшем может стать неплохим козырем?

Сегодня он был ласков, даже нежен, внедряя в ее разум несуществующие воспоминания. Если девчонка отключится – ее вновь придется класть в бакту, а значит, Падме не будет лежать и думать о том, что все было ложью. Нет. Она была должна мучиться, осознавать всю степень лжи, что всегда окружала ее…