– Пока не ситх, - пролепетал Люк.

Она ничего не могла с этим поделать, продолжая крепко держать малыша, следуя за его отцом, который профессионально тащил на себе Кеноби, как-то вёл канцлера и умудрился прокатиться в туннелях лифтовой шахты, влезть в лучи-гасители, нахамить Гривусу, разломать мостик и угнать флагманский крейсер сепаратистов.

– Красавчик! – на этом месте вскрикнул бы Соло, а Джейд еле сдавленно выругалась. Вокруг происходило какое-то очередное безумие, но для Скайуокера и Кеноби это была вполне штатная ситуация. Оби-Ван умудрялся шутить, Скайуокер старался не перейти на хаттес при канцлере, а Палпатин молился Силе, чтобы они не разбились. Мара бы тоже молилась, если бы не знала, что эти трое поживут ещё два десятилетия. Она уже плохо воспринимала реальность, возможно от температуры на мостике, возможно от эманаций в Силе, которые создавал Скайуокер-старший, сажая остатки корабля, или просто компания этих безумцев уже достала её.

– Это ещё не конец, - «обрадовал» её супруг. Она опустилась на колено, позволяя ему обнять её за шею. Маленький, хрупкий ребёнок с холодным носом и тёплыми руками. Он так верил в отца, он всем сердцем верил в него, в уже знакомого человека. Он верил, как верил в него и Оби-Ван Кеноби, который через двадцать лет будет отдавать Люку меч друга. Мара боялась узнать, как получилось так, что лучшие друзья стали заклятыми врагами. Боялась она этого, так же как и любимый её в теле маленького мальчика. И после убийства Дуку она не думала, что вина за это лежит на плечах Кеноби.

Палпатин был прекрасным политиком и лучшим манипулятором, по её мнению, он опирался на Энакина, хотя не был ранен. Он с мастерством актёра играл свою роль. Роль доброго дядюшки, который уже понял, что между ним и его новым учеником стоял лишь уважаемый магистр Кеноби, который так же знал слабые стороны своего бывшего ученика.

– Иди, пожимай лавры, ты их заслужил.

– Погодите… - запаниковал Энакин, как не паниковал в течение всей миссии. Идея одному остаться с прессой и политиками ему совершенно не нравилась, пока в общей толпе он не увидел золотистого дройда. ТриПиО, дройда-секретаря сенатора Амидалы.

Мара искренне не понимала, то ли все вокруг делают вид, что ничего не замечают, то ли всем просто наплевать, что в здании Сената, около колонны рыцарь-джедай целуется с сенатором. Где камеры? Где охрана? Что в этой Республике вообще происходит? Что творится там, на огневых рубежах, и так ясно, а что происходит тут, в столице?

– Энакин,- с выдохом прошептала Падме, и Джейд внимательно оглядела барышню в тёмном наряде. Сейчас она как никогда прежде была похожа на Лею, или наоборот, именно сейчас дочь была бы копией матери, особенно в период, когда та носила близнецов.

– Она беременна, - прошептал Люк, инстинктивно тянясь к матери, но Мара удержала его, тоже инстинктивно.

Она не знала, в прошлом они или в каком-то абстрактном поле-проекции Силы, она не знала, память это или временной поток, она вообще не знала ничего, кроме того что, возможно, её супруг может оказаться в двух вариантах одновременно. И ладно, когда это была его собственная память, а когда это реальность?

Люк не дал ей ответа на этот вопрос, его больше всего на свете интересовала реакция отца на новость. А Мара задалась другим вопросом: как так? Великая Сила! Она считала, что в их время Скайуокер, Соло и Органа творят всё что хотят и в целом происходит какое-то безумие, которое они якобы пытаются остановить. Смотря в прошлое, она чётко понимает, что Скайуокер и Органа просто создают это безумие около себя так же, как и их отец, а Соло, как и Кеноби, просто под руку вечно попадается. Но Амидала… она же разумная барышня, она же умная и расчётливая, как она могла допустить такое? Залететь в такое время? Это было слишком безответственно, с точки зрения Джейд. Но… она очень любила мужа.

Энакин долго ждал этой встречи, впервые за время он позволил себе выдохнуть, и его стало заносить. Он скучал и боялся, что больше не увидит её, и разум покидал его. Ответственность, договорённость, здравый смысл – эти слова стали пустым звуком для него. И её разумность отдавала холодом по сравнению с его огнём.

Мара не могла воспринимать всю трогательность момента, на доли секунды она представила себя на месте Падме. Только на доли, только представила… И ей стало страшно. Страшно от непредсказуемо-огненного характера тайного мужа, от военных действий вокруг, от опасности себя и ребёнка внутри себя в её положении. Карьера, безопасность, репутация, мечта и идея всей жизни, всё на алтарь ради одного – ребёнка. И не просто ребёнка. Мара, как никто другой, в полной мере понимала, что решиться забеременеть от Скайуокера - это надо или совершенно не знать человека, или безумно его любить. Она любила мужа настолько сильно, что готова была пройти за ним хоть в прошлое, хоть в будущее, хоть на другую сторону Силы, лишь бы быть с ним и знать, что с ним всё в порядке. Но она не была политиком, никогда не занимала высоких постов. Хэну много лет понадобилось, чтобы убедить жену, что уже пора и можно думать о детях, и то Лея с очень большой осторожностью и с огромными мерами безопасности пошла на этот шаг. И Джейд не верила, что Амидала была такой беспечной, чтобы не понимать этого. На её посту, будь она беременной от кого-то не одарённого или менее известного, возможно, это не было бы так опасно, но отец ребёнка - самый могущественный джедай, которому запрещена привязанность, не считая списка его личных врагов. К тому же, самое страшное для любой женщины - он же мог не принять ребёнка, он же мог…

– Это… - к такому развороту событий Энакин не был готов. Мара почувствовала, как замер Люк, как напряглись его маленькие плечики, - это же просто прекрасно…

– Что же нам делать?

«Интересный вопрос», - скептически задумалась Мара, прикидывая, что Амидала явно на месяце четвёртом, и что либо «делать» в данный период времени уже бесполезно – только рожать.

– Она ещё дурнее, чем вы с сестрой, - прокомментировала циничная Джейд, Люк непонимающе посмотрел на неё, - но я рада этому, - успокоила Мара его.

Исторически время показало, что Амидала буквально спасла Галактику от полного падения в пучину Тьмы, но сейчас, в такой ситуации смотря на эту пару, Мара уже не знала, что думать. Возможно, это действительно была великая любовь, раз такая женщина решилась на такой шаг, или непозволительная халатность и ребячество?

Новость больше чем на сутки привела Скайуокера в нерабочее и недумательное состояние, он как идиот постоянно улыбался, с абсолютно непонимающими и счастливыми глазами смотрел на жену. А она пыталась заставить его хоть чуть-чуть собраться и предлагала план действий. У неё было больше времени для того, чтобы всё обдумать и отойти от такой важной новости. А Вейдер, казалось, даже и не пытался вникнуть в суть проблемы, он даже не считал это проблемой или каким-либо затруднением. Он вообще мозг не включил, пока ночью не подпрыгнул в очередном ночном кошмаре. Чтобы достучатся до Вейдера даже без шлема, надо было столкнуть его по среди ночи с кровати или пригрозить смертью кого-то из близких, ну или, на худой конец, меч попытаться отобрать, в противном случае этот тип был в абсолютной внутренней броне. Кеноби и Палпатину понадобились годы, чтобы научиться пролезать сквозь эту броню, а вот Амидала смогла найти места крепления его защиты и в нужный момент пролазила сквозь неё, обнимая ночью на холодной веранде.