Джулия благоразумно не ответила, потрясенная тем, что этот маньяк не просто получает удовольствие от чужой физической боли, но еще и, судя по всему, каким-то образом разбирается в психологии.

– Джулия, - тихо произнес Монро, поворачивая к ней голову.
– Я же просил…

От его измученного, усталого голоса Джулии внезапно захотелось плакать. Она для него почти никто, а он - Штрауссер прав, как ни тошнотворно это признавать - действительно терпит ради нее.

Невилл боялась, что будь все наоборот, она бы так не смогла. Она бы сломалась и выдала бы и Тома, и Джейсона, и Майлза с остальными.

Мысль о сыне придала ей сил.

– Хэй, как там тебя, - повернулся Штрауссер обратно к Монро.
– Посмотри на меня.

Себастьян молча посмотрел ему в глаза.

– Ты хочешь, чтобы я прекратил?
– спросил Уилл, искоса глянув на Джулию.

Монро криво, болезненно усмехнулся и хрипло выдавил:

– Странный вопрос.

– Простой вопрос: да или нет?
– отозвался Уилл.
– От тебя требуется только одно слово.

– Порой одно слово сложнее целого предложения, - в тон ему ответил Себастьян.

Штрауссер недовольно нахмурился. А потом совершено неожиданно расхохотался - хрипло, надрывно и с отсутствием всякого веселья.

– Знаешь, друг, - отсмеявшись, усмехнулся он, погладив свою короткую бороду.
– Ты очень редкий тип.

Монро молча, с попыткой былой насмешки поднял брови. Вышло упрямо, но неубедительно.

– Обычно те, кого я пытаю, делятся на два вида: на плаксивых трусов и на гордых молчунов. Ни с теми, ни с другими, поверь, неинтересно работать - слезы и мольбы меня раздражают, а молчание не приносит никакого удовлетворения. Редко кто, как ты, разговаривает как ни в чем не бывало.

– Ты же сказал, что тебя раздражает болтовня?
– хмыкнул Себастьян.

– Верно. Пустая болтовня. А ответы приветствуются. Иначе я не задавал бы вопросы, - Штрауссер крепче обхватил пальцами проволоку.
– Так да или нет?

– Наверное, - с натянутой насмешкой обронил Монро.

Штрауссер хмыкнул и мучительно медленно, снова проворачивая проволоку вокруг своей оси, надавил.

Себастьян прикусил губу с такой силой, что по подбородку у него потекла кровь, но все равно не смог держать тихого стона боли - глухого, сдавленного и от того страшного.

– Она длинная, хоть и тонкая, - предупредил Штрауссер, не останавливая движения руки, - и я могу насквозь тебя ею пробить, и ты все равно выживешь.

– Да!
– не в силах больше видеть это, воскликнула Джулия.
– За него тебе отвечаю - да!

Мужчины синхронно повернули к ней головы - Монро - с отчаянием и мольбой во взгляде, Уилл - с нескрываемым интересом.

– Да?
– повторил Штрауссер, хищно облизываясь.
– Это твое окончательное решение?

– Нет, - неожиданно твердо отчеканил Себастьян.
– Это не мои слова.

– Это мои слова!
– подтвердила Невилл, упорно отказываясь обращать внимание на взгляд Монро.
– И это мое решение.

Она не сломается. Она вытерпит. Ради Джейсона, ради Тома… Она должна…

Штрауссер хмыкнул и заговорил до того, как Себастьян открыл рот:

– Хорошо.

Он снова повернулся к Монро.

– Я же сказала тебе “да!” - Невилл в отчаяньи дернулась в своих веревках.

– Тихо, женщина, - еле слышно отозвался Уилл.

Некоторое время, показавшееся Джулии мучительно долгим, Штрауссер просто смотрел Монро в глаза.

Повисла оглушающая тишина, и Невилл в первый раз отметила, как сильно у нее бьется сердце и как громко шумит кровь в ушах.

– А я не ошибся, приятель, - прервал, наконец, затянувшееся молчание Уилл.
– Ты действительно такой же как и я.

– Что?
– тихо спросил Монро, не переставая держать с ним зрительный контакт.

– Потом поймешь, - качнул головой Штрауссер.

Он уперся левой рукой Себастьяну в солнечное сплетение и глубоко вздохнул, явно жалея о том, что собирается сделать. Подержал ладонь несколько секунд, а правой рукой плавно выдернул проволоку.

Джулия, внутренне сжавшись, ожидала, что кровь брызнет из раны, но вместо этого темно-красная и неожиданно тонкая струйка медленно потекла вниз по животу Себастьяна.

Штрауссер выхватил нож и прежде, чем Джулия успела что-либо сообразить, наклонился и перерезал сначала веревки, стягивавшие лодыжки Монро, а потом узел, державший сведенными сзади его руки.

Монро не сделал ни единого движения даже после того, как остался свободным - даже не вывел руки из-за спины.

Штрауссер же шагнул к Джулии и предупредительно поднял вверх нож, перед тем, как зайти ей за спину и разрезать ее веревки.