– Дверь.

Дверь была закрыта за считанные секунды. Том взялся было руками за края тумбочки, стоявшей недалеко от входа, но Джереми покачал головой:

– Баррикада убьет все наше алиби, если нас поймают.

Двери в правой стене видно не было, но зато добрую ее треть закрывал старый деревянный шкаф с резными дверцами.

– И мои ученики еще шутили про Нарнию каждый раз, когда видели старый одежный шкаф в учительской раздевалке, - усмехнулся Бэйкер.

– Ты был учителем? – поднял брови Невилл, вставая по другую сторону от шкафа.

– Два, три, - скомандовал Джереми.

Шкаф оглушительно скрипнул, не желая расставаться со своим местом, но все же оказался не настолько тяжелым, чтобы двое мужчин не смогли его поднять и отнести на два шага от стены.

– Был, - выдохнул Бэйкер, осторожно опуская мебель на пол.

За шкафом действительно была вторая дверь. Старая, железная, наполовину проржавевшая она открылась далеко не сразу.

Джереми вошел первым.

Тому пришлось подтолкнуть его в спину, чтобы увидеть что-нибудь самому.

Помещение напоминало комнату времен до-Отключения. Светлые обои, хоть и слезшие кое-где, ковер на полу, факелы на стенах, заливавшие все ровным желтым светом. Шкаф, столик, стул, тумбочка и застеленная розовым покрывалом кровать.

– Не жена… - выдохнул Джереми, не поворачивая головы к Тому.

На кровати, сложив по-турецки ноги, сидела девушка лет семнадцати в простом белом платье, худая и бледная – и казавшаяся еще бледней из-за густых каштановых волос, обрамлявших ее лицо – и испуганными, блестящими глазами смотрела на вошедших.

Ни Джереми, ни Том не нашли, что сказать, и молчали до тех пор, пока за их спинами не скрипнула, приоткрываясь, дверь.

Бэйкер резко крутанулся на звук, чувствуя, как сердце совсем не по-литературному проваливается куда-то в живот. Том выглянул из-за его спины, до посветлевших костяшек сжимая рукой дверной косяк.

На выходе в коридор стоял мужчина в форменной одежде и смотрел на них странно-пустыми голубыми глазами. Он не был удивлен, не был зол, он даже не был встревожен – он смотрел на них, как на что-то должное.

Этот странный, пустой взгляд действовал как дудочка фокусника на ядовитую змею.

Джереми передернуло, но он все еще не мог подобрать ни единого слова. Слева от него Том набрал в легкие воздух, только лишь для того, чтобы через пару ударов своего сердца выпустить его обратно.

Мужчина в форме растянул губы в невеселой кривой ухмылке, прежде чем отстегнуть что-то от пояса и бросить в их сторону.

Предмет прозвенел по плитке и остановился у носка сапога Джереми.

Тот наклонился, чтобы его подобрать, а когда поднялся, странного охранника уже не было.

– Бежать? – выдавил Бэйкер, отстраненно рассматривая лежавший на ладони старый и ржавый ключ.

– Нет, - покачал головой Том, с усилием отрывая взгляд от входа и вновь поворачивая голову к не пошевелившейся и не издавшей ни звука девушке. – Ждать.

Ждать долго не пришлось.

По внутренним часам Тома, которые, правда, всегда спешили, они безмолвно простояли на пороге между двумя комнатами около пяти минут.

Пять минут до того, как в коридоре раздался ни с чем не спутываемый сухой щелчок взводимого курка, и пять минут одна секунда до того, как в комнате появился бледный в цвет стен Стюарт, трясущимися руками сжимавший серебристый пистолет.

– Два шага назад, - хрипло выдохнул он, переступая порог. – Сейчас!

Джереми потянул Тома за воротник, но тот локтем толкнул его в ребра и, не отрывая глаз от дула Пустынного Орла, поднял вверх руки. Бэйкер нахмурился, но в итоге последовал его примеру.

– Сэр Стюарт, - заговорил Невилл совершенно новым, ранее не слышанным Джереми голосом – голосом провинившегося подчиненного. – Мы не хотели вреда.

– Два. Шага. Назад, - выплюнул тот, делая еще один шаг в их сторону.

– Эдгар? – настороженно произнес Джереми, сам подчиняясь приказу.

Невилл отступил от двери, открывая проход.

Не переставая целиться то в одного, то в другого, Стюарт прошел мимо и спиной переступил через порог.

– Папа? – раздался из комнаты тонкий женский голос. Странно детский для семнадцатилетней девушки.

Джереми почувствовал, как в животе у него скручивается тугой тошнотворный узел. Он был готов к чему угодно – молодая наложница, еще одна пленница… Но не ребенок.

Судя по застывшему Невиллу, тот тоже не думал о таком.

– Все хорошо, Эльза, дорогая, - напряженно отозвался Стюарт. На его лице было написано настоящее отчаяние – и он определенно не понимал повернуться ли к дочери, или продолжать держать на мушке Крэйна и Лонгарда.