– На, жри, - охранник опустил на пол тарелку и двинул ее носком сапога.

И Себастьян вспомнил, зачем он держит что-то в руках. Зачем он только прикидывается связанным.

С неожиданным для себя самого приливом сил Монро рванулся вперед, уверенным движением перехватывая нож обратным хватом.

Но весь прилив вдребезги разбился о боль, ослепляющим огнем полыхнувшую во всем теле.

Монро рухнул на четвереньки, так и не дотянувшись до охранника.

Тот отшатнулся и, не сообразив, что сам может справиться с ним, заорал:

– Тревога!

Он был так близко. Один рывок - один рывок и Басс смог бы схватить его за ноги и повалить на пол.

Монро стиснул рукоять до побелевших костяшек.

Голова кружилась, заставляя и так нечеткую в полумраке комнату плыть и искажаться.

Он мог бы метнуть нож. Он умеет. Он не раз снимал таким образом талибанских постовых в Ираке.

Монро подался назад, неловко садясь на колени, и поднял руку.

Рука плохо слушалась.

Духота давила со всех сторон, лишая возможности сориентироваться.

Себастьян хрипло вдохнул… и метнул.

Нож просвистел в воздухе. И безразлично звякнув о стену, откатился по полу в сторону.

От приложенных усилий Монро снова швырнуло на четвереньки. Услышав звук упавшего клинка, он вдруг резко выдохнул все скопившееся напряжение и позволил себе безвольно завалиться вбок и на спину.

Он не выберется.

Бесполезно.

Звук разрезаемой плоти, хрип, тяжелый удар чего-то большого об пол и полусвет из коридора заслонил кто-то, опустившийся на одно колено рядом с Монро.

– А ты решил, что уже все?
– усмехнулся Уилл, с оттягом вытирая лезвие ножа об штанину.

Впервые в жизни Басс был готов сдаться. Сдаться, перестать бороться и просто укрыться в темноте, которая была так близко и так искушающее манила теплом и покоем…

Монро закрыл глаза, больше всего на свете желая просто перестать ощущать мир.

Удар по щеке открытой ладонью не дал ему такой возможности.

– Еще чего, - фыркнул Штрауссер. – Только попробуй отрубиться – я не буду тащить тебя на себе.

Монро слабо усмехнулся в ответ и взялся за протянутую руку. Уилл насколько мог более плавным движением поставил его на ноги:

– Идем.

Даже такая – небыстрая – смена положения снова зажгла боль во всем теле.

Как в бреду (а, может, именно в бреду?) Басс вслед за Уиллом вышел из приоткрытой двери на тусклый, но все равно ослепляющий свет факелов и одним словом «надо» заставил себя подняться по лестнице наверх.

Уже ни мысли о Джулии, ни даже о Майлзе не могли заставить его идти. Сейчас только «надо» с понимаем того, что если их обоих поймают, то Штрауссеру придется тяжело в первую очередь. А что будет с ним самим… Себастьян не почувствовал никаких эмоций от последней мысли. Ни страха, ни даже усталости. Ничего.

Уилл повернулся, молча приложил палец к губам, потом им же указал в сторону, противоположную той, куда целую вечность назад Монро «конвоировал» Джулию в их бесплодной попытке выбраться.

Дальнейшую дорогу Себастьян осознавал лишь урывками. Опять потянулись бесконечные коридоры и повороты. Видимо, он частично проваливался в небытие прямо на ходу, потому что когда он закрывал глаза, чтобы моргнуть, перед ним исчезало одно место, а когда открывал обратно, то представало уже совершенно другое.

Или это мгновенная память работала с перебоями.

– Стой.

Монро потряс головой в надежде разогнать серый туман перед глазами, но остановился, как и приказал Штрауссер.

– Там двое, - отрывочно бросил Уилл, поворачиваясь к нему вполоборота и опираясь спиной на стену. – Твоя задача – не высовываться и не терять сознание. Понял?

Монро сам не понял, что вложил во взгляд, направленный на своего «партнера», но сам Уилл, похоже, понял.

Понял и бесшумно исчез из виду.

Басс откинулся головой на стену и попытался сконцентрироваться на грязевых потеках на потолке, как будто они были самой важной вещью в его жизни.

– Привет, ребята, - голосом Штрауссера донеслось из-за угла. – А почему вы все еще здесь? Постам же велено было смениться около получаса назад. Или я неправ?

– Я ничего не… - начал другой голос, но договорить так никогда не сумел.

Монро сам вышел из-за угла, как только понял, что препятствий на их пути больше нет.

У проржавевшей железной двери лежали двое стюартовских солдат – один с кровавой дырой на месте правого глаза, а другой без каких-либо видимых повреждений, но с залитой кровью с левой стороны головой.