Шрифт:
– Нет, она готова, - Тро посмотрел на адвоката в поисках какого-то знака... неизвестно чего.
– Я успокоил ее.
Сэкстон выпрямился. Поправил галстук. И подошел к нему неторопливой походкой. Абсолютно естественной. Безо всякого апломба.
– Возможно, в этот раз она даст мне закончить, - Сэкстон остановился.
– Впрочем, если вам так будет лучше, я могу просто оставить бумаги, и вы сами с ними ознакомитесь. То, озвучу я положения завещания или нет, ничего не изменит.
– Нет, - ровно сказал Тро.
– Лучше всего, если у нее будет возможность задать вопросы. Прошу, заходите, и простите за задержку.
Он шагнул в сторону, указывая дорогу, но его инстинкты все равно не утихали.
– На самом деле, будет лучше, если вы обсудите все наедине. Возможно, проблема в моем присутствии.
Сэкстон склонил голову.
– Как пожелаете. Я здесь, чтобы служить - или не служить - ее указаниям.
– Мы перед вами в долгу, - пробормотал Тро, затем добавил уже громче.
– Нааша, дорогая, я пойду и позабочусь о кое-каких припасах. Возможно, это облегчит весь этот ужасный процесс.
Он ждал, пока она приложила руку к груди и драматично вздохнула.
– Да, любовь моя, я чувствую себя ослабленной этими новостями.
– Конечно же.
Закрыв двери за адвокатом, Тро снова втянул воздух. Слишком свежий. И слишком холодный. Кто-то открывал дверь или окно.
Прошагав к входной двери, он широко распахнул ее и вышел, чтобы осмотреть парковку.
Сэкстон приехал на машине. Он из своей спальни видел его прибытие.
Резко развернувшись, Тро вернулся в дом и прямиком направился к кабинету, открыв одну из двойных створок.
– Эссейл!
– рявкнул он.
Но к несчастью комната была пуста.
60
Куин задержал дыхание, когда Лейле сделали анестезию, и на ее круглый живот нанесли темно-коричневый антисептик с резким запахом. И он так и не дышал, пока Мэнни, Джейн, Элена и Вишес столпились над операционным столом, по двое с каждой стороны, их пальцы в перчатках брали и передавали туда-сюда инструменты.
Как только был сделан разрез, в воздухе повис запах крови, и Куин почувствовал, как пол под ногами пошел волнами, словно кафель вдруг сделался жидким.
Хватка Блэя на его плече буквально обжигала, и сложно было понять, боялся ли он, что Куин упадет в обморок или сам был настолько же нестабилен. Возможно, и то и другое.
«Как все дошло до этого?» - молча гадал Куин.
Но едва осознав эту мысль, он тут же покачал головой. Какого хрена, по его мнению, станет с этими детьми?
– Она в порядке?
– рявкнул он.
– Они живы?
– Вон достают первого, - хрипло сказал Блэй.
– Ребеночек А, - провозгласил Мэнни, протягивая маленький красный комочек Элене.
Не было возможности даже взглянуть на ребенка. Медсестра быстро двигалась, спеша отнести новорожденного к одному из подготовленных боксов.
Слишком тихо. Мать твою ж за ногу... слишком тихо.
– Ребенок жив?!
– заорал Куин.
– Ребенок жив?!
Блэю пришлось сдерживать его, но опять-таки, рваться вперед было нелепо. Как будто он мог чем-то помочь? О, или он хотел, чтобы медсестра думала о чем-то другом, кроме спасения этого новорожденного?
Но Элена обернулась.
– Да, он жив. Он жив - просто нам нужно поддерживать его в таком состоянии.
Куина это ничуть не успокоило. Как можно было успокоиться, если существо, которое она интубировала и которому вводила лекарства, выглядело как крохотный пришелец. Крохотный, хрупкий, сморщенный пришелец, который не имел ничего общего с пухленькими младенцами, которые рождались у людей в телевизоре.
– Иисус Христос!
– простонал Куин.
– Слишком маленький.
Новорожденный не выживет. Он знал это в глубине души. Они потеряют его и...
– Ребеночек Б, - провозгласила Джейн, протягивая что-то Вишесу.
Ви понес ребенка, и Куин задохнулся.
Дочка - его дочка - была еще меньше. И она не была розовой.
Она была серой. Серой как камень.
Внезапно он вспомнил тот образ, с которым он пошел услужить Лейле во время ее жажды. Он увидел это, когда сам едва не умер и побывал в Забвении, стоя перед белой дверью посреди туманного белого места.
Он видел образ на той двери.
Образ молодой женщины со светлыми волосами и его разрезом глаз - глаз, которые изменили цвет с оттенка в точности как у Лейлы на его разноцветные - синий и зеленый.