Мэри хихикнула.

– Это просто огромный пурпурный плюшевый мишка. Обещаю, он и мухи не обидит - по крайней мере, мухи женского пола. И уж никогда не навредит мне. Но я отвлеклась от темы. Моя история начинается пару лет назад, когда у меня впервые диагностировали...

67

Его ошибкой стал выстрел без глушителя.

Когда Эссейл двинулся из покоев Нааши в комнату Тро и вломился в запертую дверь, его встретили пустая спальня и открытое окно. Предатель, очевидно, дематериализовался, услышав выстрел.

– Будь ты проклят, - пробормотал Эссейл, развернувшись, и проверил ванную комнату. И гардеробную.

Практически ничего не пропало, но истинным признаком поспешного бегства был открытый стенной сейф - портрет, который раньше чуть криво висел на гвозде, теперь лежал на стуле, металлическое брюхо сейфа распахнуто, внутреннее освещение показывало, что содержимое забрали отсюда.

Но разве это имело значение? Истинной целью была Нааша.

Тро можно будет найти как-нибудь на досуге другой ночью.

Эссейл вернулся обратно в покои Нааши и прошел через всю ее спальню, подойдя к окну, через которое видел ее снизу. Силой мысли выключив свет в ванной, он выглянул из окна, чувствуя, что сладкий химический запах бензина добрался уже и до второго этажа.

Внизу, у основания подъездной дорожки, как и сказано, рядом с фонарным столбом стояла группа из восьми человек. В тусклом свете было видно, что семь слуг и тот дворецкий выстроились в линию и смотрели на особняк.

– Хороший мужчина, - пробормотал Эссейл, отворачиваясь.

Он уже хотел было уйти, но что-то привлекло его взгляд - блеск на одном из столиков. Вновь включив свет, Эссейл перешагнул мертвое тело и взял бриллиантовое ожерелье. По стандартам Нааши украшение было вполне скромным, всего лишь цепочка из двух- и трехкаратных камней.

Ниже располагалось несколько узких ящичков, каждый из которых был заперт на медный замочек.

Возможно, это была ностальгия по его воровке, возможно, последнее «пошла ты» в адрес Нааши, но Эссейл навел пистолет и выпустил несколько пуль в эти хреновины, расщепляя дерево, разбивая замки, разрушая ряды антикварных шкафчиков.

Когда он опустошил обойму, верхний ящик сам открылся как высунувшийся язык мультяшного персонажа. Внутри в перепутанном бардаке лежали всякие блестящие украшения, и он нагреб их полные горсти, распихивая по карманам кольца и сережки, ожерелья и браслеты.

Карманы его куртки едва не лопались к тому моменту, когда пришел Зейдист.

Брат держал наготове огнемет, верхушка разряженного ствола испускала синий дымок, и эта палка в таких умелых руках была подобна голове дракона, готовой зарычать.

– Пора идти, - сказал боец.

Можно было лишь восхититься отсутствием у него интереса к воровству. Но с другой стороны Эссейл только что совершил убийство, прямо в этом вращающемся кресле, и Брата это тоже ничуть не волновало.

Напоследок бросив взгляд на распростертое неподвижное тело Нааши, Эссейл вышел вместе с Братом. В холле от паров бензина уже слезились глаза, и запах усиливался по мере того, как они спускались.

Эрик и Эвейл собрались в холле, и будучи как всегда предусмотрительными, они захватили его рюкзак с того места, где он оставил его снаружи.

Надев рюкзак и прикурив, так сказать, ствол своего огнемета, Эссейл выпустил несколько вспышек оранжевого пламени.

– Приступим?
– сказал он.

Разделившись, они разошлись по четырем углам огромного особняка. Бензина, в котором его братья щедро искупали все ткани и деревянные поверхности, возможно, было бы достаточно, но поцелуи огнеметов таким образом смогли полностью подпалить стены, покрытые тканью, и участки сосны, дуба и красного дерева с одного лишь выстрела.

Когда пожар как следует занялся, Эссейл прошел через столовую, поджигая антиквариат и обои от Zuber, обюссонский ковер и антикварный столик от Federal двадцати пяти футов длиной, возраст которого насчитывал более двух столетий. Он на мгновение помедлил, прежде чем выйти на кухню, испытав секундный укол грусти из-за люстры Waterford, которая теперь оказалась посреди разгорающегося костра - на мгновение он пожалел, что не снял ее перед всем этим действом.

Но без жертв никуда.

Эссейл не стал затруднять себя кладовкой. Ее тоже скоро охватит пламя. Вместо этого он поджег замечательную профессиональную кухню, начиная с занавесок по обе стороны от оконных проемов и двигаясь по всем деревянным шкафчикам, которые его кузены полностью облили катализатором пламени.

Всякий раз, когда облако пламени достигало мебели, раздавался рев огня, и Эссейл вдруг почувствовал, как затвердевает его член - какая-то первобытная часть в нем выражала потребность во власти и требовала подчинения от этого неподвижного окружения неодушевленных предметов. Действительно, с каждым взрывом силы он как будто восстанавливал часть себя, утерянную где-то ранее.