Как будто это он был прикован цепями в подвале.

Вскоре усиливающийся жар сделался невыносимым, волосы начали завиваться на кончиках, кожа лица до боли натянулась.

Сделав круг и вернувшись в холл, Эссейл осознал, что он окружен огнем, который он так хотел создать, и попал в адскую западню. Клубящийся удушающий дым точно иголками колол его глаза, острой болью жалил нос и носовые пазухи, а волнообразные стены пламени преграждали все выходы.

Возможно, это и есть конец, подумал Эссейл, опуская ствол огнемета.

Вокруг него лишь огромные волны красного и оранжевого пламени отступали и вновь набегали, словно рты, пожирающие особняк и его содержимое. И Эссейл на мгновение залюбовался смертоносной красотой пожара.

Успокаиваясь, он вытащил телефон.

Набрав номер, он нажал на «вызов» и медленно повернулся по кругу, слушая гудки - один, второй, третий...

– Алло?
– раздался ее голос.

Он закрыл глаза. О, этот голос. Прекрасный голос Марисоль.

– Алло, - требовательно произнесла она.

На линии воцарилась тишина, хотя в доме тихо не было. Нет, все вокруг скрипело и хлопало, стонало и сыпало проклятьями, как будто у балок и штукатурки были кости, которые ломались, и нервные рецепторы, ощущающие боль.

– Эссейл?
– торопливо спросила она.
– Эссейл... это ты?

– Я люблю тебя, - ответил он.

– Эссейл! Что...

Он сбросил вызов. Выключил телефон. А затем снял рюкзак и поставил у ног.

Когда температура повысилась, а хаос вокруг продолжил набирать обороты, Эссейл расправил пиджак и поправил манжеты.

В конце концов, он мог быть извращенным, эгоистичным социопатом, торгующим наркотиками, но у всех есть стандарты и при смерти надо выглядеть достойно.

Дхунд или Забвение, гадал он.

Наверное, Дхунд...

Из огненного цунами в глаз этого адского урагана, где стоял Эссейл, метнулась черная фигура.

Это был Брат Зейдист. И вопреки наступающей смерти и разрушению, властвующими надо всем вокруг, этот мужчина выглядел скорее раздраженным, нежели напуганным, когда он резко остановился как вкопанный.

– Ты не умрешь здесь, - прокричал мужчина сквозь шум.

– Это подобающий конец для меня.

Эти черные бездушные глаза закатились.

– Ой, умоляю тебя.

– Хоть этот пожар затеян по достойной причине, - проорал Эссейл, - твой Король вынужден будет судить меня за убийство, так как над этой женщиной не было подобающего следствия за содержание раба крови. Так что позволь мне погибнуть здесь, на своих условиях, довольному тем, что имею...

– Не в мою смену, засранец.

Удар пришелся справа прямо по челюсти Эссейла, и был таким мощным, что обрубил не только его поэтичную речь, каковой он ее считал, но и всякую связь с сознанием.

Последнее, что он услышал перед тем, как вырубиться:

– ... нести тебя отсюда как багаж, гребаный ты идиот.

«Ради всего святого,– подумал Эссейл, когда все померкло и утихло.
– Чужие принципы - это чертовски неудобная штука.

Особенно когда пытаешься покончить с собой».

68

Вернувшись домой после встречи в кофейне, Рейдж чувствовал себя лучше всех, черт подери.

Рим даже обняла его после беседы. А это ведь кое-что да значило, верно?

Первым делом, направляясь вверх по главной лестнице особняка, он хотел позвонить своей Мэри, но она сама сейчас на интервью, так что с этим придется подождать. Как бы там ни было, он мог переодеться и, может быть, сходить в центр поохотиться и подпалить кое-...

Его телефон издал сигнал об смс как раз тогда, когда он дошел до второго этажа и увидел, что Король сидит на троне за столом - вместо дома аудиенций, где он должен был находиться.

Игнорируя смс-ку, Рейдж зашагал вперед и постучал по открытой двери.

– Мой повелитель?

Роф вскинул голову, как будто удивившись вторжению - и это был первый признак, что что-то случилось. Брат хоть и был слепым, но обладал острейшими инстинктами хищника.

– Ты рано, - пробормотал Роф.
– Собрание начнется только через двадцать минут.

– Прости?

– Ты получил смс от Ви?

Рейдж вошел в вычурно отделанную бледно-голубую комнату с французской мебелью и атмосферой масло-не-растает-во-рту. Кабинет или приемная, или что это там было, представляло собой самое странное место для планирования сражений, войн и стратегий, но сейчас, как и многое в особняке Дариуса, это стало традицией, которую никто менять не хотел.