– Абсолютно. Сегодня ты читал как никогда.

Неужели? Какая нелепость. Что ж, похоже, я просто дал людям желаемое.

Они выстроились в очередь за автографом с книгами в руках. В глазах у них слезы.

*

Запах Его мыла. Те самые полутона запаха, которые всегда Его окружают. Слабый запах нагретой шерсти – химчистка. Аромат Его кожи, который я узнаю, где бы ни был. Шерлок.

– На самом деле, Его здесь нет, - говорю я Мэри. Она сидит на диване, босая, читает книгу. Педикюр снова облупился. Он стоит прямо передо мной, в центре гостиной. Он мокрый, как будто только что попал под проливной дождь. Пальто промокло насквозь, с него течет, на ковре собирается лужа. – Он не может быть здесь. Он мертв.

– Да, - отвечает она. Ей все так наскучило. Наскучил мой голос, наскучило все, что я только могу ей сказать, наскучили мои истории и самая мысль о Шерлоке. Ей просто наскучил я сам. – Я в курсе.

Он пристально смотрит на меня. Не дышит. Он так бледен. Совсем как в тот последний раз, когда я Его видел. Бесцветные губы, широко распахнутые глаза. Он видел все. До самого конца, как и всегда. Открытые глаза вбирают все, что он видит. Он не моргает, просто смотрит на меня. Всю кровь с Него смыло. Он кажется холодным. Беру Его за руки, но они теплые.

– Шерлок, - произношу я. Это не страшно. Мэри не обращает внимания. На самом деле Его здесь нет. – Мне тебя не хватает, и это убивает меня. Я люблю тебя.

Он приподнимает бровь, но молчит. Я не знаю, что это значит. И не могу узнать. Он не скажет никогда. Не объяснит. Он мертв. И я никогда не узнаю. Я могу догадываться, но я не верю в свои догадки. И не поверю никогда.

Я плачу, как идиот. Это должно меня смутить, но Мэри все равно не смотрит. Это неважно. Слезы текут нескончаемым потоком, и я вдруг понимаю, отчего Шерлок промок. Это я плакал долгие годы. Однажды Он распадется на части от моих слез, на клетки. Обычная диффузия: чем больше слез, тем большая часть Его растворяется и исчезает. Он выцветает из-за меня, мои слезы Его размывают. Это эрозия. Вот что происходит. Она неизбежна. Вода уничтожает все. Даже Его.

Я не хотел уничтожить тебя, Шерлок. Не хотел.

Он подходит ближе, обхватывает рукой за шею. Собирается поцеловать.

Он знает, что я хочу Его поцеловать, знает, как долго я об этом думал. Ему известно все, ведь Он живет у меня в голове. Он знает, что я думаю о Нем, просыпаясь по утрам. Знает, что я воображаю, как забираюсь к Нему в кровать, ласкаю Его, трахаюсь с Ним. Он знает. На секунду мне становится страшно. Мэри увидит и все поймет. Но ей нет до меня дела. Ей слишком скучно, а Его здесь даже нет. Это все – воображение, это все творится в моей голове. Только там Он еще и может жить.

С Его волос капает вода, пальто промокло настолько, что расползается по швам. Он так близко, что наши тела прижимаются друг к другу, и я чувствую жар своих же слез, исходящий от Его тела, странный жар просачивается сквозь меня. Он наклоняется, прижимается мокрым ртом к моему. Я чувствую Его язык и зубы. Он горячий, соленый, на вкус. Он чем-то напоминает чай. Он по-прежнему не дышит, но так и должно быть. Мертвецы не дышат, а он даже не здесь. Впиваюсь пальцами в Его плечи и не знаю, что мне делать. Он кажется таким осязаемым, таким настоящим. Он мокрый и скользкий, под пальто ничего нет. Но Он настоящий, Он теплый. Он расстегивает мои промокшие джинсы, проводит рукой по животу вниз. Его пальцы сжимают мой член, и мой стон проникает в Его рот.

Мэри переворачивает страницу.

– Джон, - произносит Он. Мое имя, звук его голоса касаются моего лица. В жизни не был настолько возбужден. От этого хочется вскрикнуть, но нельзя. Мэри тут же подпрыгнет, увидит, спросит, захочет узнать. Пусть лучше не отрывается от книги. Не хочу ее вопросов, не хочу, чтобы она видела.

– Джон, - я слышу Его голос, и это прекрасно. Я уже начал его забывать. Записей нет. Ничего не осталось. Только одно: мое имя проигрывается в голове по кругу Его голосом. Это я слышу.

– Джон, - Он двигает рукой так, словно мы так делали уже миллион раз. Он меня знает. Знает лучше, чем я сам. Он читает по моему лицу все, Он знает, что творят со мной его прикосновения. Солгать Ему не выйдет, не получится ничего утаить. А теперь, когда Он запустил руку мне в джинсы, не выходит даже говорить.

– Меня здесь нет, Джон.

Он исчезает, а я чуть не падаю. Холодно. Осталась лишь лужа на ковре. Кажется, сердце прекращает биться. Не могу с этим справиться. Не могу.

– Посуду помоешь? – спрашивает Мэри, не отрываясь от книги.

Вдыхаю. Оказывается, я все еще способен дышать. Застегиваю джинсы. Она не замечает ничего. Она не знает. Я готов рассмеяться от облегчения.

– Конечно, - отвечаю.

Я должен был помыть посуду уже давно. А теперь ее в разы больше. Тарелки кучами громоздятся на полу кухни, вываливаются из окна. На тротуаре осколки фарфора. На это вся ночь уйдет. Лучше мне поскорее приступить к делу.

*

Тихо. Она спит рядом со мной. Рассветает, в окна сочится слабый, рассеянный свет. Из гостиной в спальню входит Джим из ай-ти, ложится с ней рядом.