Базалия ответила за всех:

— Ты думаешь, что я могу об этом забыть, Оноре?

Этим фамильярным обращением она как бы подчеркивала, что взрослый человек разговаривает с мальчишкой, которому нет еще и 50, и это не очень понравилось полицейскому. Ему хотелось выглядеть внушительно, может быть даже напугать их немного, а получалось так, что они считают его пацаном.

— Базилия Пьетрапьяна, я напоминаю вам, что мы не в Корте, а в Ницце, и прошу вас обращаться ко мне на вы.

— Пожалуйста… если ты стал таким гордецом…

Сервион решил не обращать внимания на колкости.

— Прекратим бесполезную болтовню и вернемся к вопросу, из-за которого я собрал вас. Вы должны рассказать об убийстве Бандежена и Пелиссана.

— Мы не знаем таких людей и не имеем к их смерти никакого отношения! — возмутился Амедей.

— Амедей Прато, вы лжете!

— Ну, знаешь, малыш! Ты потерял всякое уважение к старшим! Ты уже не наш!

— Не старайтесь втянуть меня в спор. Мы все помним, как были убиты Доминик, Антуан и Анна… Полиция уже давно арестовала бы виновных…

— Почему же вы этого не сделали? — перебил его Паскаль Пастореккиа.

— Потому что у нас нет свидетельницы, которая все видела своими глазами и могла бы назвать убийц! Но она предпочитает молчать…

— Почему?

— Потому что Базилия Пьетрапьяна — женщина прошлого века! Она рассчитывает на вендетту и полиции не доверяет совсем!

— Ну и что из этого? — спросил Шарль Поджио.

— А то, что вы все вместе решили перебить одного за другим всех бандитов, бывших на перевале Вильфранш… Вам удалось, уж не знаю, каким образом, убрать Бандежена, а затем Пелиссана, разбив ему голову молотком.

— Не может быть! — воскликнул потрясенный Поджио.

— Нет, Поджио, это не просто «может быть», это так и было, к сожалению!

— Но какое отношение к этому имеем мы? — возмутился Амедей.

— Первый раз слышу! Что ты об этом думаешь, Паскаль?

— Я ничего не понимаю.

Заглянул Кастелле и сообщил, что пришел Вийар. Когда сторож вошел, Оноре усадил пятерых старух в рядок и предложил Вийару внимательно посмотреть на них, а затем спросил:

— Ну что?

— Что?

— Вы узнаете двух женщин, которых видели вчера вечером в Замковом парке?

— Ну… я…

— Да или нет?

— Может быть… они все на них похожи… Но утверждать? Нет, я не могу… нет.

Взбешенный полицейский отпустил его, понимая, что все тихонько издеваются над ним.

— Ладно. Вы выиграли и на этот раз, Базилия, но, клянусь вам, так долго продолжаться не может!

— А ты упрямый, малыш, — с иронией заметила она.

Комиссар принялся уговаривать их.

— Я хочу, чтобы вы поняли правильно: вы не имеете права убивать даже ради того, чтобы отомстить за невинно убитых! И если ваша вина будет доказана, вы закончите свою жизнь в тюрьме. И, наконец, бандиты могут догадаться, кто убирает их людей, и тогда за вашу жизнь никто не даст и сантима!

— И будут правы, потому что она того не стоит, — проворчал Амедей.

Все, кроме комиссара, весело рассмеялись.

— Они не понимают, — сказал комиссар, обращаясь к Кастелле.

— Господин комиссар, — вдруг сказал Поджио, — я не все понял в этих ваших выдумках, но если наши женщины действительно сделали то, в чем вы их обвиняете… О! Тогда я страшно горд за свою Барберину!

Все горячо поддержали его, и допрос, который по планам Сервиона должен был смутить и напугать их, закончился восторженными объятиями и поцелуями.

Полицейский вышел из себя и заорал:

— Кастелле! Выставить их всех за дверь! Мне осточертело слушать их бредни!

Базилия, пряча усмешку, заметила:

— Да, не выйдет из тебя полицейского, Оноре.

Старики сбились в кучу, а Базилия продолжала:

— …раньше, когда ты был еще нашим, ты никогда не позволял себе говорить таким тоном.

— Потому что раньше я не знал…

— Чего не знал?

— Что вы все лгуньи!

В тот день, когда раскрылось предательство Кастанье, Жозе Бероль слишком много думал. Он к этому не привык и поэтому сильно утомился. Несколько часов он размышлял над тем, убить ли Полена, чтобы отомстить за Мариуса и Барнабе, или же подчиниться приказу и оставить его в покое?

Сначала он решил убить предателя. Это было бы справедливо. Потом подумал, что его могут наказать за неподчинение приказу. Что тогда будет с ним? Жозе панически боялся одиночества. Он не блистал умом, но здравого смысла у него было достаточно, и он трезво оценивал свои способности. Он понимал, что, оставшись один, очень скоро погибнет в этих безжалостных джунглях. Ближе к вечеру Бероль решил подчиниться приказу и не проявлять инициативы.

Чтобы немного развеяться, Жозе решил сходить к Юберу. Юбер встретил его не очень ласково.