– Джейн, – сказал он, – я понимаю, что тебе сейчас не до этого, но я узнавал: есть магглорожденные колдомедики, которые готовы помочь магглам. Можно провести все необходимые расчеты, учесть все риски. Большинство лекарственных зелий можно адаптировать для простецов. У меня большие связи и масса возможностей. Ты вполне можешь родить еще одного ребенка. Может быть, и Эдвин к вам вернется. Только другим. Если надумаешь, дай знать. Пройдешь обследования, пропьешь курс зелий. Я приглашу специалистов и все оплачу. Договорились?

Мистер Грейнджер обнял жену.

– Это действительно возможно, мистер Крауч?

– Возможно, я узнавал. Я вам так признателен за Гермиону. А Эдвин был счастлив с вами. И он вас по-настоящему любил.

Я поцеловала младшего брата. Как бы там ни было, только благодаря ему я попала в эту жизнь и нашла замечательных друзей и родственников.

– Возвращайся, Эдвин, – сказала я, – возвращайся к маме и папе. И ко мне.

В глазах Джейн появилась надежда.

– Вы об этом не хотели говорить со мной, сэр? – спросила я, когда мы вернулись в поместье.

– Нет, Гермиона, я сам не знал. А то бы привел к ним колдомедика. Хотя тут уже ничего не поделаешь, магия тоже не всесильна. Есть теория, что душу можно уговорить остаться, но этот ребенок для этого недостаточно разумен. К тому же я действительно слышал, что умерший малыш может вернуться к любящим родителям. А Грейнджерам он слишком дорог, без него их жизнь станет пустой.

К тому же существовал риск, что они захотят вернуть меня. Это уже несколько цинично, но понятно. Но я только за, если у них родится здоровый ребенок. В современном мире многое делается для детей с синдромом Дауна, я не спорю. Но здоровый малыш – это здоровый малыш.

– А что случилось у нас?

– Пойдем в кабинет.

Мы вчетвером устроились в кабинете. Мэгги тоже пригласили. Барти закатал рукав и показал метку.

– Она стала активной? – спросила я.

– В том-то и дело, что нет, – ответил Барти. – Но я иногда чувствую какое-то давление. Принуждение. Зов. Вот тогда появляется жжение в метке. Это совсем не то, что я чувствовал при вызовах Лорда. Я бы сказал, что это похоже на действие какого-то артефакта, направленного лично на меня.

– Тебя пытаются вытащить за пределы поместья? – прищурилась я.

– Похоже на то, – вздохнул Барти.

Это было отвратительно.

– И как ты с этим борешься?

– Тяжело приходится, но пока держусь, – ответил он.

– Есть ритуал, – ответил дед, – старинный и жестокий. Глава Рода я. И я беру на себя часть долгов и вины сына. Потому что в том, что с ним случилось, есть и моя вина.

Барти опустил глаза.

– Поэтому я хочу, девочки, чтобы у каждой из вас был артефакт, который подаст мне сигнал, если с вами что-нибудь случится. Думаю, вы понимаете, что меня могут принудить поступить каким-либо образом, шантажируя вами.

Мэгги коротко вздохнула. Видимо, для нее было шоком, что такой важный человек, как мой дед, заботился и о ней. И его можно шантажировать, угрожая ей.

– Сэр, – медленно проговорила я, – а где можно узнать все про Турнир, который сейчас происходит в Хогвартсе? Может ли он служить инициацией? Или подготовкой к какому-либо ритуалу?

Дед откинулся в кресле.

– На основании чего ты делаешь такие выводы, Гермиона?

– Поттера ввели в Турнир против правил. До этого Турнир не проводился несколько веков. С некоторой натяжкой можно предположить, что Поттер и Турнир связаны между собой.

Дед кивнул.

– Первое испытание – драконы, а это огонь. Второе, скорее всего, связано с водой, вопли из золотого яйца похожи на пение русалок на человеческом языке. Насчет третьего я пока не уверена, но в ритуалах часто используют лабиринт. Значит, в конце будет что-то еще. А раз Поттера так нагло впихнули в Турнир, то именно он и придет к финишу первым. Вернее, его к нему приведут.

– Гарри сказал, что ему намекали использовать метлу, – тихо сказала Мэгги, – прямо советовали. Ведь он хорошо летает. Это было бы намного опаснее того заклинания, что он использовал, конечно. Но я хочу сказать, что ему подсказывали.

– Кто подсказывал? – спросил дед.

Она покачала головой.

– Я не стала выспрашивать.

Это было разумно с ее стороны. Некоторые вопросы задавать не стоило.

– А из-за этого артефактного глаза к нам не могли лезть? – спросила я. – Хотя глаз – это не главное. Сэр, как можно установить, что человек жив? Это очень важно.

– Я уже думал об этом, – вздохнул дед, – слишком мало информации.

– Это может быть какая-то моя вещь, – сказал Барти, – что-то, что принадлежало мне. Что-то… Мерлин…