– Северуса позови ко мне.

Снейп на свое повышение среагировал неадекватно: разразился пятиминутным спичем о своих обязанностях, ответственностях и надобностях, брызгал слюной и тряс грязными лохмами.

Антисанитарию директор не любил, к тому же искренне полагал, что вопить и нецензурно выражаться в его кабинете может только он сам. Потому декан Слизерина словил на волне эмоций связку-автомат “Инкарцеро-Силенцио”. И если бы между факультетом Слизерина и Гриффиндора и впрямь существовали до сих пор те различия, о которых пела каждый год старая Шляпа, директору-гриффиндорцу пришлось бы долго извиняться перед слизеринским воспитанником, а потом, чего доброго, еще и зарплату ему повышать. Это на фоне сейчасошнего-то дефицита бюджета!!! Но по импульсивности нынешние слизеринцы (для примера можно посмотреть на Снейпа, Малфоя и Паркинсон) ничем не отличались от алознаменников. Потому, вместо змеиной хладнокровности и расчетливости, Снейп натренированным невербальным заклинанием сбросил директорские чары. А директор, еще плохо оперирующий заклинаниями и навыками нового тела, вновь поддался инстинктам и кастанул “Петрификус-Легилименс” на всю мощь своей палочки. Вот и поговорили.

После “беседы” директора с Северусом Хогвартс накрыли новые изменения.

Первокурсников на занятия сопровождали факультетские призраки. Те для помощи и подстраховки завели свиту из пяти оставшихся, которые могли отделиться от общей толпы и проводить до туалета или медпункта, теперь заблудиться в замке стало совершенно невозможно.

Минерва МакГонагалл с удивлением узнала, что директор умеет громко, затейливо и нецензурно ругаться.

Сперва она даже не поняла – в чем смысл претензий? Но к концу полуторачасового матерного директорского загиба усвоила – за все прогулы львят, за их шатание по школе и за испорченное ими имущество отвечает она и только она. И она еще не такое услышит, если не прекратит хлопать ушами. А может и не только услышит. Кары директор обещал страшные. Она и не думала, что такое физически возможно, и что директор обладает такой извращенной фантазией. Но реальная – и самая страшная – угроза прозвучала под конец: “не справишься – уволю. И найду того, кто справится!”

Хорошо хоть освободил от хлопот по части закупок и присмотра за эльфами – просто нанял Филчу в помощь трех магглорожденных хаффлпаффцев, до сих пор не сумевших устроиться на работу в магмире.

И еще дал пару дельных советов.

Теперь каждый вечер через десять минут после отбоя в гостиную факультета приходила декан, вместе со старостами пила чай (первое время весьма скованно и чопорно), убеждалась, что никто больше не бродит по замку и – уже по собственной инициативе – запирала вход. Идея была взята на вооружение и другими деканами. С того времени ни заумным рейвенкловцам, ни хитрым змеям, ни безбашенным близнецам не удалось сорвать заклинание и выбраться погулять по ночному замку. Да, к слову, не у многих на это были силы – отработки директора так выматывали хулиганов, что сил им хватало только до постели добраться.

Запертые после отбоя двери не привели ни к забастовкам, ни к народно-школьному восстанию – Хогвартс лихорадило от сплетен и слухов совсем на другую тему.

Северус Снейп, немытый сальноволосый слизеринский декан вдруг разительно изменился. Выйдя одним вечером из кабинета директора, на следующий день урок вел словно бы другой, спокойный и уравновешенный человек, который не бросался на людей и не брызгал слюной в лицо школьникам, чьи мантии были оторочены ало-золотой окантовкой. Он вовремя указывал на ошибки и тщательно объяснял материал. Любому было ясно, что он любит зелья, и это притягивало. Но все помнили, что это – сам Снейп – ужас подземелий, который к тому же весьма изменился внешне, и желание подойти после уроков пропадало даже у слизеринцев, которые до этого не имели обыкновения беспричинно бояться своего декана.

Старшекурсники приходили с занятий выпучив и округлив глаза, отчего походили на толпу домовиков-переростков, и спорили – что случилось со Снейпом? Версии были самые бредовые. Прозвучала даже идея, что декан разозлил директора, тот его убил, а потом поднял инфери, потому что не смог найти замену в самом начале учебного года. На возражения, что директор – великий светлый волшебник, спорщик приводил убойный аргумент: “Так ведь летучий мыш только к лучшему изменился”.

А у первого курса приближался урок зельеварения.

За первую неделю обучения в школе чародейства и волшебства Гарри уже устал удивляться странностям и чудачествам учителей. Высокая шаткая стопка книг и “случайные” с нее падения мастера чар(способного наколдовать себе трибуну), чемпиона дуэлинга (с отменной координацией) Филиуса Флитвика. Акробатические выступления декана с превращением из кошки в человека (довольно противно выглядит) и ее бесполезные (сейчас и в перспективе) превращения шила в мыло и ежа в ужа. Пропахший чесноком, нелепый в своем тюрбане “победитель вампиров” Квиррелл. Теперь вот – урок зельеварения с человеком, которого до дрожи боится вся школа, включая уже и его собственных подопечных слизеринцев.

Гарри на всякий случай постарался сесть рядом с дверью и был готов сбежать в любую секунду.

Хлопнула дверь, мелькнул мимо глаз край черной мантии из необыкновенного, струящегося и летящего материала. Урок начался.

====== Глава 5. Кто сказал, что будет легко? ======

– Я убью Фреда и Джорджа! – орал на все подземелье Рон Уизли. – Лживые сволочи! Я ночью не спал почти! И на завтраке не ел почти!

Гарри согласно вздыхал. Казалось бы, кто велел им верить неугомонным близнецам? Да еще не им самим, а их историям в пересказе Рона, который три вечера до зельеварения возбужденно вспоминал все байки, которые насочиняли его старшие братья – от самого старшего до измышлений Дреда и Форджа – и запугал гриффиндорцев-первокурсников до дрожания рук. Тут, конечно, сыграли роль лица старшекурсников, с какими те возвращались с занятий профессора Снейпа. Вот спрашивается – и чего они? Нормальный профессор. Уж точно не дурнее прочих. Одет в красивую мантию. Хоть и в простую, черную, не такую волшебную, как у директора. И волосы, кстати, никакие не сальные. Хотя, конечно, по строгости он страшнее даже профессора МакГонагалл. Но ведь и объяснял сколько что делать, если в классе будет взрыв, если будет ядовитый газ, если будет на полу что-то пролито. Ясно, что ему не до улыбочек.

Но Гарри все равно понравилось.

Особенно когда выбранный ученик переворачивал свой котел с водой, и они все тренировались залезать на стулья и потом без паники выходить из класса.

А потом профессор как-то делал, чтобы наступивших в лужу подсвечивал огонек, и ругал, в страшных красках описывая, что с ними теперь будет, если они до медпункта не добегут вовремя. Ребята с Рейвенкло бледнели аж с прозеленью.

Правда, нечестно, что котлы переворачивал всегда Рон, Невилл или он, Гарри, другим же тоже интересно! К тому же, очень сложно не намокнуть, когда основная лужа около тебя. Выручало только то, что Гарри маленький и ловкий. Так что от своего котла и от воды Невилла он научился очень ловко запрыгивать на стул. А вот Рон, кажется, специально целился в Поттеровские старенькие кроссовки. Так что целых три раза декан Слизерина с явным удовольствием отчитал Гарри. А уж Невиллу выволочек устроили без счета – он умудрялся замочить ноги, даже если воду разливали в самом дальнем углу класса, в те редкие моменты, когда профессор доверял перевернуть котел самым хорошеньким девочкам с факультета Рейвенкло.