Мертвая птица вспыхнула и осыпалась пеплом.

Уже не столь благостного Дамблдора, преодолевая его сопротивление, приковали к столбу. Колдунов взяли в кольцо, предупреждая от необдуманных действий.

Тело человека на костре горит долго и неохотно.

И не прогорает полностью.

Все эти штуки с золой по ветру – сказки для легковерных дурачков. Даже в современном крематории, который дает жар, несоизмеримый с жаром самого большого костра, остаются какие-то куски и вкрапления.

Ох. Вернон так красочно об этом рассказывал, что проблевался в тот вечер не только сам, еще и мне плохо было.

Дамблдор мертв, мы убедились.

Только порадоваться не смогли. Очень уж страшно.

Ну, и барбекю лет семь потом не делали.

И вообще, обдумывая блюда из мяса, приходилось быть очень осторожной.

Одни хлопоты от колдунов!

Даже от дохлых.

Через три дня Чарли забрали на обряд экзорцизма.

Теперь Вернон остался дома, сторожить Дадличку, а я поехала проконтролировать, чтобы монахи не потеряли моего невидимого непоседу в своих мрачных залах.

Виделось что-то такое подземное, с глыбами гранитных стен и запахом сырости и плесени.

На деле же – обычная молельная комната на первом этаже.

Стул в центре комнаты, скамеечка в дальнем углу для меня.

Несколько монахов в капюшонах и с четками, запах ладана и еще чего-то смолянисто-масляного. Несколько зажженных свеч, щедро разбрызгиваемая святая вода, речитатив молитв, сбивающийся на протяжное пение псалмов.

И жуткий вопль, с заметавшейся черной тенью, которая вспыхнула золотистым контуром и рассеялась от какого-то действия самого неприметного из монахов, оказавшегося на проверку тем самым монахом-колдуном из отряда владирцев.

Вот и все. Моя семья совершенно свободна от всей этой чертовщины.

Могла бы быть.

Если бы не невыносимый характер моего “старшенького”.

Чарльз Вернон Дурсль еще больше загорелся идеей стать монахом и бороться со злом.

Ну что в лоб, что по лбу! Осел упертый! С самого детства лишь бы куда-нибудь вступить!

Нет, святые отцы, это, несомненно лучше, чем доставучие колдуны.

Но, блин! Молодому парню монахом стать?!

Да он по младенчеству просто не понимает, о чем говорит!

И ведь опять та же история – у монахов нет своей воли.

Да они от имени собственного отказываются! Не то, что от своей воли!

Выполнять приказы вышестоящего бездумно, быстро и четко.

На роду что ли у мальчишки написано? Или в генах заложена эта потребность к подчинению?

Мне-то что опять делать?

Комментарий к Очищение Епитимья (др.-греч. , «наказание») — исполнение исповедовавшимся христианином, по назначению священника, принимавшего таинство покаяния, тех или иных дел благочестия, имеет значение нравственно-исправительной меры. (википедия)

====== До самых одиннадцати лет ======

А что я могла?

Мы сами пришли к Инквизиции. Как теперь объяснить парню, что это просто другая сторона все той же медали?

Тем более не просто мальчишке, а моему упертому паршивцу?

Вся надежда исключительно на то, что со временем перебесится.

Многие мечтали стать космонавтами, но сколько из них действительно ими хотели стать и добивались цели?

В то же время, помощь от церковников была. И весьма существенная.

Казалось бы, речь шла только о защите от волшебников. И защитили – после казни Дамблдора к нашей семье ни один маг добровольно не приближался. (Правда, и с аврорами-невыразимцами отношения резко охладели, а потом и вовсе их пост расформировало Мин.Магии, надеясь на святых братьев). Только за одну защиту инквизиторам можно памятник поставить.

А они на этом не остановились. Считайте сами:

– экзорцизм,

– мантию эту дурацкую как снимать и надевать обратно нашли в своих архивах,

– с мальчишками возились постоянно – турпоездки, каникулы, кружки и секции,

– мужу заказы делали. Что у них, прямо нет другого поставщика сверл? Да, конечно!

В общем, присутствие Церкви в нашей жизни стало особо серьезным.

Соседи начали принимать нашу семью за особо верующих, святой отец непременно справлялся, как нам понравилась воскресная проповедь.

Чую, еще немного, и Вернону можно будет баллотироваться на должность мэра. Такая у него репутация в городе.

Мы оформили все бумаги на мальчишку, и я получила свою порцию общественного восхищения моим гражданским подвигом.

Вот только сейчас-то уже что? Сейчас паршивец взрослый совсем, самостоятельный до жути.

Вот за ползунковый возраст мне нужно памятник в полный рост отлить. Из каких-нибудь драгметаллов.

Хотя, с другой стороны, в детстве его можно было перехватить за лямки от комбинезончика и сказать: “А-та-та!” или отвлечь чем-нибудь. Маленькие легко отвлекаются. А сейчас пойди прошиби барана этого несгибаемого! Действительно, самые глухие – те, кто не хотят слышать!*