Альбус, отыскав взглядом горшочек с Летучим порохом, зачерпнул добрую горсть, и осторожно зашел в камин, чувствуя, как тело Скорпиуса непроизвольно содрогнулось, когда затылок чуть задел каминную полку.

Осторожно выпрямившись, Альбус, поймав взгляд Драко Малфоя, все же поинтересовался куда конкретно они направляются, а сам Малфой ничуть не удивился: видимо его сын не отличался крепкой памятью.

– Поместье Селвинов, – отчетливо произнес Альбус и бросил горсть пороха в потрескивающий огонь.

Поместье благороднейшего и древнейшего рода Селвинов ничуть не уступало в размерах Малфой-мэнору, однако безвкусной роскоши, казавшейся «роскошной» только хозяину, было куда как больше.

Щедро украшенные лепниной и позолотой стены нежно-кремового цвета, скользкий узорный паркет с огромным расписным ковром посредине зала, исполинский стол на удивительно тонких ножках, выгнутых изящной линией, – Ал боялся к чему-либо прикасаться, боясь ненароком сломать, погнуть, разбить или поцарапать. Роскошная люстра подозрительно ненадежно колыхалась из стороны в сторону, словно от дуновения ветра. Казалось, что сейчас она рухнет на гостей и зашибет тяжелыми хрустальными подвесками.

– Мистер Малфой! – Альбус и не заметил, как к нему подкрался хозяин вечера, лорд Селвин. – Рад видеть вас.

Лорд Селвин был солидного вида мужчиной лет эдак пятидесяти пяти, с румяным, совсем мальчишеским лицом. Зализанные назад темные волосы неприятно напомнили Альбусу о вечно небритых представителях итальянской мафии. Надеясь, что к итальянской мафии лорд не имеет никакого отношения, он пожал ему руку.

– Уже перехватил ваших родителей, – щебетал лорд Селвин, лихо одернув лацканы своего старомодного сюртука. – Сто лет не видел вашу матушку!

– Я тоже, – признался Альбус, впрочем, не соврав.

Оглянувшись по сторонам, он, к своему ужасу, обнаружил, что мистер Малфой, на которого он планировал ориентироваться весь вечер, успел выйти на задний двор, чтоб перекинуться парой слов с группой джентльменов.

Пока он высматривал «отца» и «мать», Селвин уже перехватил официанта и всучил ему бокал вина.

– За перспективы этого вечера, – улыбнулся Селвин и залпом осушил бокал.

Альбус кивнул, будто согласившись с тостом, и сделал глоток.

Интересно, все ли, присутствующие в зале, могли так же, как настоящий Скорпиус Малфой вычленять из бокала вина нотки, послевкусия, состав, выдержку, определять сорт винограда и возможного производителя?

И тут же в этом убедился.

– Превосходное вино, – протянул лорд Селвин, протянув Альбусу второй бокал. – Шато Шеваль Блан сорок седьмого года.

– Ну не знаю, у меня за гаражами такое же разливают…

– Что, простите?

– Говорю, вино отличное.

Осушив второй бокал, Альбус хотел было потерять из виду довольно назойливого хозяина, но Селвин, вцепившись в него мертвой хваткой, потащил к столу, и, усадив рядом с собой, принялся знакомить с вельможами, которые, судя по тому, что уже сидели напротив пока еще пустующих тарелок, пришли на вечер с той же целью, что и подставной Скорпиус – поесть.

Оглядев постные лица богачей, воодушевленного Селвина и, главное, количество столовых приборов, Альбус, проклиная портрет алхимика, тихонечко застонал.

А вот Скорпиусу было не так весело. Сначала ему было очень даже весело сидеть в камере в компании бездомного и проститутки. Но минут через пятнадцать, когда его даже еще допросить не успели, в полицейском участке неведомым чудом оказались мракоборцы, так сказать, забрать волшебника из коварных лап магловского правосудия и передать его в милые ладошки министерства магии.

Камера на нижних этажах штаб-квартиры мракоборцев была почище, но поменьше. Скорпиус восседал на лавке и, закинув ногу за ногу, наблюдал за сверлящим его взглядом Гарри Поттером, чьего сына арестовали за продажу наркотиков.

– Ты вообще понимаешь, что ты сделал? – тихо спросил Поттер, не спеша выпускать сына из камеры.

– Не очень, – начал усиленно косить под дурачка Скорпиус. – Я работал в книжном…

– Ты продавал маглам наркотики!

– Какие наркотики?

– Не надо притворяться, Ал.

Повинуясь непонятному душевному порыву, твердящему, что Ала надо спасать, и спасать срочно, пока его отношения с отцом не треснули вдоль и поперек, Скорпиус начал лихорадочно думать.

Скорей всего это и подразумевал Фламель, когда пошутил с переменой тел. Почувствуй себя в шкуре другого, пойми, что жить чужой жизнью невозможно, налажай, а потом, как истинный молодец, замни недоразумение.

– Да что я знал, что это наркотики! – воскликнул Скорпиус.

– Не понял, – вскинул брови Гарри Поттер.