Лэндо взглянул на свои карты. Расклад был неплохой, но не идеальный. Даже с учетом случайной смены значений, которая была неотъемлемой частью сабакка, лучше этот расклад вряд ли станет.

Калриссиан положил карты на сукно и сделал глубокий вдох. Сейчас будет больно.

— Ва-банк, — объявил он и передвинул свою маленькую стопку фишек в центр стола.

Остальные игроки уставились на него — кто с недоверием, кто с презрением, а кто и с подозрением.

Лэндо понимал их всех, особенно тех, презиравших. К сожалению, ему нужно было выбраться из-за стола до прибытия полиции, и это был самый верный способ.

Игроки начали делать ставки, и возможность избавиться от одного из конкурентов слегка оживила обстановку. Несколько минут спустя, после не менее энергичного розыгрыша, раунд был окончен.

Как и следовало ожидать, Лэндо проиграл.

Он поднялся, произнес традиционные слова благодарности в адрес партнеров по столу и спустился вниз. Выбрал место, где Чуму мог его видеть, и уселся поудобнее.

Ждать пришлось недолго. Фрамп раздал карты для следующего раунда, и игроки как раз делали ставки, когда со стороны дверей донеслось удивленное перешептывание. Лэндо повернул голову и увидел с полдесятка мужчин и женщин в форме Дантильской городской полиции, которые уверенно шагали к двойной платформе.

Лэндо бросил взгляд на Джайдора. Тот спокойно сидел в своем кресле и с непроницаемым выражением смотрел на полицейских. Игроки, увлекшись сабакком, ничего не замечали.

— Добрый вечер, лейтенант Стенберк, — любезно поздоровался Джайдор, когда полиция приблизилась к платформе и остановилась перед нижним кольцом охраны. — Могу ли я спросить, что привело вас в «Старшую карту» в столь поздний час?

— Боюсь, у меня плохая новость, господин Джайдор, — ответил Стенберк. Он говорил не менее вежливо, но это была вежливость официального лица при исполнении. — Предлагаю продолжить разговор у вас в кабинете.

— Что еще за плохая новость? — вмешался Фрамп, прежде чем Джайдор успел ответить. Игроки, наконец, увидели, какой спектакль разыгрывается у них под ногами, и уставились на полицию, забыв о картах. — Она как-то повлияет на турнир? Если да, то мы имеем право знать.

— Уверен, ни с кем из вас это не связано, — успокоил его Чуму.

— Вы это точно знаете? — презрительно бросил Фрамп. — Нет, от имени всех игроков я официально требую, чтобы все происходило в открытую и мы могли видеть, что происходит.

— Господин Фрамп… — Начал было Чуму.

— Более того, — оборвал его тот. — Я заплатил за место в финале десять миллионов кредитов, и я требую, чтобы лейтенант Стернбек сказал то, что он имеет сказать, здесь и сейчас.

Чуму посмотрел на Джайдора и беспомощно развел руками, как будто вся эта сцена не была тщательно спланирована им и Фрампом.

— Господин Джайдор? — обратился управляющий.

— Мне нечего скрывать, — ответил финансист. Голос его был спокоен, но глаза угрожающе сузились. — Прошу вас, лейтенант.

— Как пожелаете, — сказал Стенберк. — С прискорбием сообщаю, сэр, что леди Карисика Ванк была найдена мертвой в своем доме.

Джайдор выпрямился:

— Она умерла? Как?

Лэндо перевел взгляд на Чуму. На лице управляющего, в самых уголках рта, можно было заметить тень торжествующей улыбки.

— Самоубийство, сэр, — объяснил лейтенант. — Она застрелилась из бластера.

Чуму перестал улыбаться.

— Самоубийство? — выдохнул он. — Но… почему вы так решили?

— Она оставила записку, — пояснил Стернбек, повернувшись к управляющему. — Точнее, переслала ее нам.

— Это какое-то… — Чуму осекся. — Я имею в виду…

— Причина, по которой мы здесь, сэр, — продолжил Стернбек, снова глядя на Джайдора, — состоит в том, что в коллекции леди Ванк тоже была статуэтка «Тчина». Учитывая обстоятельства… я уверен, вы понимаете.

— Конечно, — ответил финансист. — Господин Чуму принесет мое свидетельство о покупке, оно же сертификат подлинности.

— Вы очень любезны, сэр, — сказал полицейский. — Мы бы также хотели… простите, одну минутку, — оборвал он сам себя, доставая комлинк. — Стернбек.

Несколько секунд лейтенант молча слушал.

— Понял, — сказал он в конце концов. — Спасибо, сержант.

Он спрятал комлинк.

— Судя по всему, сертификат не понадобится, — сообщил полицейский Джайдору. — Нас впустили в хранилище леди Ванк. Ее «Тчин» на месте.

У Чуму глаза полезли на лоб, дыхание пресеклось, а на лице застыла гримаса полного недоумения.

— Вы уверены, что это не… — Он замолчал. — Насколько я знаю, некоторые коллекционеры делают копии своих произведений искусства, — продолжил управляющий сдавленным голосом. Было видно, что он очень тщательно подбирает слова. — Вы уверены, что там «Тчин», а не какая-нибудь копия?