Громкие вопли из соседней комнаты подсказали, что Джеймс сейчас занимается порабощением межгалактического зла, спасением принцессы или укрощением Зеленки где-то в другом месте, а значит, у усталого после тяжелого дня Джона был шанс выпить чаю, почитать газету и не отвечать одновременно с этими мирными занятиями на бесконечные «что нужно привинтить к кастрюле, чтобы сделать из нее терминатора», «почему у Зеленки есть усы, а у меня нет» и «сколько времени может стоять на одной ноге человек, если ему пять лет».

На столе, прислоненным к чайнику, за которым потянулся Джон, стоял конверт. Обычный белый конверт, ничего особенного. Поперек него красным фломастером было написано «ДЖОНУ». Заглавными буквами, с симпатичной завитушкой на букве «У». Джон повертел его в руках, озадаченно размышляя над происхождением этого предмета, потом разрезал конверт, достал сложенный вдвое листок и осторожно развернул.

«Дарагой Джон, - начиналось письмо, - ты семпатичный. Давай дружить».

И подпись – «Ананим».

Джон подумал, что у него есть несколько догадок относительно личности «Ананима», но ни одной – о причинах этого поступка.

– Джеймс, - позвал он борца с несправедливостью, супермена и великого угнетателя малых народов зеленого цвета, - ты не знаешь, откуда у нас могло взяться это письмо?

– Нет, - совершенно невинный вид, широко распахнутые глаза, - но недавно в гости приходил мистер Холмс, может, это он?

– Мистер Холмс, - озадаченно повторил Джон, - а к кому он приходил в гости? – и принялся переводить взгляд с сына на Зеленку и обратно. Зеленка, оскорбленная таким предположением, громко мяукнула. Джеймс почесал нос и посмотрел на кошку. Кошка Джеймса демонстративно не замечала.

– Ко мне, - решился он, - мы с ним говорили о важных делах.

– О каких?

– О важных, - насупился Джеймс, - ты не поймешь.

– Я так понимаю, под «мистером Холмсом» ты подразумеваешь Макса?

Джеймс покачал головой, потрясенный недогадливостью взрослых людей, и торопливо отбыл, не дожидаясь, когда Джон продолжит допрос.

***

Шерлок отнесся к письму, которое звучало как: «Дарагой Шерлок. Атличные кудри. Давай дружить», с неизменной подписью «Ананим», куда подозрительнее. Понюхал, поковырял ногтем буквы, посмотрел бумагу на свет. И позвал Макса, который как раз закончил обсуждать с Джеймсом план действий на случай, если Шерлок испугается большой и светлой любви, неожиданно постучавшейся в двери, и решит сбежать в Аргентину.

– Макс, - раздался громкий голос, и тот прекратил запихивать паспорта под кровать, понурил голову, придал лицу выражение покорности судьбе и отправился в кабинет отца.

Он и не знал, что его отец так много знает о правилах оформления анонимных писем, способах подделки почерка и прочих весьма увлекательных и полезных вещах. И он не был уверен, что все понял из длинной лекции, которую прочитали на случай, если ему вдруг когда-то захочется написать такое послание.

– Мне кажется, он что-то подозревает, - шептал Макс в телефонную трубку вечером.

***

Стук в дверь прервал мирный отдых Джона, не перестающего радоваться, что Джеймс так наладил отношения с миссис Хадсон, что она теперь сама зовет их с Максом в гости.

– Шерлок? – Джон не знал, чему больше удивляться: визиту соседа или тому, что часть его темных вихров была покрашена в приятный желтый цвет.

Тот перехватил взгляд, страдальчески закатил глаза и ехидно спросил: - Мне можно войти, или нужно в коридоре обсудить, почему наши с тобой дети сначала решили испробовать краску для волос на мне, и только потом – на кошке?

– А ты что делал в это время? – пытаясь замаскировать кашлем смех, уточнил Джон, посторонившись и мотнув головой в сторону кухни.

– Был в Чертогах Разума, - последовал ответ, не прояснивший, впрочем, для Джона общую картину.

– Чаю?

– Кофе.

– Итак, чем обязан? – они расположились напротив, внимательно изучая друг друга.

– Твой сын плохо влияет на Макса, - озвучил Шерлок проблему.

– Может, наоборот? – фыркнул Джон.

Шерлок обдумал эту возможность и отрицательно покачал головой: - Макс никогда не доставлял мне неприятностей. А вчера вечером, вместо того, чтобы идти спать, он завернулся в простыню и изображал привидение, позабыв вырезать отверстия для глаз, и натыкаясь из-за этого на все углы, так что привидение вышло забавно ругающимся и откровенно недовольным загробной жизнью. Утром он рисовал на зеркале в ванной, используя собственноручно изобретенную технику: зубная паста, мой крем для бритья и вместо кисточек – пальцы. Хотя, - Шерлок с таким интересом принялся изучать свою кружку, что Джон даже вытянул шею, пытаясь разглядеть, что же там такое, - стоит признать, определенное сходство с Майкрофтом в этом портрете было. А еще он перестал строить логические выкладки. И вместо этого говорит «бе-бе-бе».

– То есть, Макс ведет себя как нормальный ребенок, а тебе это не нравится, я правильно понимаю?

– По-твоему, красить мои волосы – это тоже нормально?

– Нет, - улыбнулся Джон, подавляя желание сказать, что с этой смешной прядью Шерлок перестал выглядеть как недоступная мечта и стал больше похож на человека, у которого маленький ребенок и желтая кошка, ненавидящая то ли весь людской род, то ли Джонов Ватсонов, как класс. – Я накажу Джеймса.

– Как? – немедленно подался вперед Шерлок, впиваясь глазами в несколько опешившего Джона. – Как ты его наказываешь? Что бы я ни придумывал – не работает. Я прочитал несколько форумов и три книги. Мне посоветовали поставить его в угол. Он удобно в нем устроился и принялся рисовать на обоях. Мне посоветовали лишить его сладкого. Он пошел к миссис Хадсон и пожаловался на то, что папа кормит бедного ребенка исключительно невкусной кашей и кефиром. Теперь, при каждой нашей встрече, миссис Хадсон рассказывает мне о страшных вещах, которые бывают с детьми, которых не любят и не дают конфет. Мне посоветовали запретить смотреть мультики. Он весь вечер смотрел научно-познавательные фильмы про динозавров, а потом пытался есть без помощи рук, изображая Тираннозавра Рекса и требуя исключительно мяса. Джон, ты почему смеешься?