– Тейт, нам надо поговорить.

– Без проблем. Вернемся в дом? Ты завтракала? – юноша сделал шаг, хрустя гравием, Вайолет осталась на месте.

– Тейт, - прозвучало не так серьезно, как ей хотелось, - никакой чепухи, слышишь? Я не куплюсь на все эти завтраки и прочее. У меня есть вопросы, и ты на них ответишь, потому что я не… - Вайолет обернулась на копа, что глядел на нее в ответ, затягиваясь сигаретой. Запнувшись, девушка нащупала в заднем кармане свой потерянный-внезапно-найденный мобильник и потянула Тейта за локоть к дому.

– Ты не договорила…

– Замолчи.

Тейт тихо засмеялся. Маленькая командирша.

***

Проскочив в открытый дверной проем и удостоверившись, что в доме никого нет, Вайолет завела юношу на кухню, оперевшись о кухонный островок напротив Тейта.

– Тейт, что происходит?

– О чем именно ты говоришь?

– Я без шуток. По участку бесцельно бродят копы, изображая деятельность, у берега труп, а все ведут себя так, словно… словно это не убийство, а простая бытовая ссора!

Тейт повторил ее позу, съехав локтями по столешнице, сокращая дистанцию между телами. Вайолет едва заметно дернулась, давая юноше повод для мимолетной улыбки.

– Тебя волнует что-то еще, я же вижу. Давай, расскажи мне.

Вайолет прищурилась, обдумывая его слова. А можно ли доверять человеку, не будучи уверенной в его непричастности к происходящему? Хотя, бред какой-то… Только психопаты убивают своих родственников. Но где доказательство того, что он не один из таких…

С мыслью «Будь что будет» Вайолет плавным движением кисти вытащила мобильник, опуская его на островок.

– Телефон? – вскинул брови юноша.

– Мой телефон. Тот, что «потерянный», - изобразила кавычки девушка.

– И где ты его нашла?

– В кармане жилетки твоего покойного дяди.

Тейт подался вперед, расширив глаза.

– Что? Я правильно услышал?

– Да, и между прочим, знал о пропавшем телефоне только один человек.

Тейт прищурил один глаз.

– Ты думаешь, это я его подкинул?

– А что, отличная бы получилась улика, если бы я его не нашла.

Прежде настороженный, теперь же Тейт коварно улыбался.

– Твое лицо.

– Что мое лицо? – переспросила девушка.

– Тебе все это нравится. Признайся же, ты уже представляла меня в роли психопата убийцы, верно?

Вайолет больше не могла строить из себя взволнованную невинность. Не имела такого права. Пожав плечами, девушка попыталась выглядеть как можно более спокойной. Словно слова юноши ее совсем не трогали.

– Ты бы испугалась, если бы оказалось, что я кого-то убил? Своего дядю например? А потом бы подкинул твой телефон, – продолжил юноша в ответ на передергивание плечами Вайолет. Та поджала нижнюю губу, всеми силами стараясь скрыть тот факт, что набор этих слов произвел на нее довольно возбуждающий эффект.

– Вовсе нет. По-моему, иметь парня серийного убийцу – это довольно круто.

Волна ужаса прокатилась по ее лицу. Она сказала это вслух. Снова сморозила глупость. Губы Тейта медленно образовали широкую самоуверенную улыбку.

– Забудь все что я сказала, - выпалила девушка, убирая волосы со лба. Стыд накрыл, словно ее окатили ледяной водой. Да хоть бы под землю провалиться! Быстро развернувшись, Вайолет выбежала в коридор. Глухой стук сапог отдавался от стен у лестницы, покрытой светлым ковром.

– Вай, стой, - улыбался юноша, вальяжно отлипнув от островка и двинувшись за девушкой.

***

Тейт нашел ее на балконе в спальне отца. Щелкнула зажигалка, и тут же воздух пропитался никотином. Вайолет выдохнула, не смея поднять взгляд на вошедшего. Убрав улыбку, Тейт задвинул за собой прозрачную дверь, присаживаясь рядом с девушкой на наброшенную толстенную ткань металлического садового дивана. Посчитав, что краснеть щекам девушки больше и так уже некуда, пересилив желание прокомментировать случившееся на кухне, юноша заговорил.

– Слушай, тебе могло показаться, что я нисколько не опечален смертью дяди и мне на все плевать. Но это не так.

Вайолет глядела на копов, что переговаривались у машины Трэвиса. Отсюда не был виден берег, девушке лишь оставалось гадать, завернули ли уже труп в черный мешок, или еще нет. Мимолетный кивок, дабы дать знать, что она слушает, и снова взгляд на мужчин во флуоресцентных куртках.

– Просто мы не были с ним близки в настоящем понимании этого слова. Я не чувствовал связи. Он лишь был рядом со мной и отцом, оберегал нас. Вот и все. Никакой привязанности. Можно грустить по тем, кто был нам дорог, вроде отца или матери. Но какой смысл строить из себя страдальца, если нет тех сильных чувств? Хоть мне самому и противно, что тем, кто это сделал, все сойдет с рук, но, что поделать.