Молодые привыкли к порядкам, заведенным в гвардейском полку, и неплохо усваивали тактику воздушного боя. Богданов говаривал своим гвардейцам, кивая в сторону дружной тройки младших лейтенантов: "Когда они облетаются, тогда поглядим, на что способен каждый в отдельности".

Первым показал бойцовский характер Валентин Булгаков. Эскадрилья в составе восьми истребителей рыскала на направлении вероятного пролета противника. Немецких бомбардировщиков так и не дождались, но наземная командная радиостанция подослала группу Богданова на помощь эскадрилье, которая вела бой в другой зоне. Дрались по всем правилам, не слишком напряженно, потому что воздушная обстановка была для обеих сторон пока неясной, что-то должно было измениться.

И точно: сторонкой пытались прошмыгнуть "юнкерсы". Бой сразу остервенел. Богданов с напарником ловким маневром оторвались от "клубка", ушли ввысь, а через несколько секунд ястребами свалились на группу бомбардировщиков. Излюбленный богдановский удар сверху — без промашки. Ведущий "юнкерс" был сбит наповал: накренился и рухнул на землю. Бомбардировщики смешали строй, стали разбредаться по небу, как коровы без пастуха. Их преследовали и били. Ведущий Булгакова дал очередь по "юнкерсу", но попал слабо — может быть, по концу крыла где-нибудь. На скорости проскочил ведущий дальше; повторить атаку нельзя, потому что истребители прикрытия лезут со всех сторон, надо одновременно и от них отбиваться. Булгаков, следуя за своим ведущим, вмиг оценил положение глазами зрелого бойца. Довернул машину влево и лупанул по "юнкерсу" одновременно из пушки и пулеметов. О чудо: "юнкерс" изрыгнул сноп огня и дыма! Едва успел сманеврировать Булгаков, чтобы не столкнуться с внезапно выросшей до натуральных размеров тушей горящего бомбардировщика.

— Молодец! Дал ему прикурить!..

Кто кричит по радио? Валька не сразу сообразил, что слова комэска относятся к нему. А когда понял, его охватил холодок безудержной отваги. Он совершенно перестал думать о себе, не дрогнул даже тогда, когда заметил на левом крыле несколько внезапно образовавшихся дырок — будто какая невидимка проткнула их пальцем. Близко от крыльевого бензобака, может вспыхнуть… Но пока ведь не горит? По газам! И Валька вслед за ведущим выписывал полупетли и боевые развороты. Охраняя командира пары, не упускал случая отвернуть, чтобы дать очередь по вражескому самолету.

С внушительной победой вернулась группа Богданова домой: сбили шестерых. Но все поздравляли Вальку Булгакова. Что означал, например, для комэска, Героя Советского Союза, еще один сбитый, двадцать третий по счету. Занести его в летную книжку — и порядок. Почти так же рассуждали о своих победах другие гвардейцы. А Булгаков, молодой летчик, открыл нынче счет, сбил первого, причем бомбера. Именинник он.

"Ну как?" — задавали ему дежурный вопрос при встрече. "Нормально", — отвечал он. "Ну, ну, расскажи, как ты его рубанул". Валька усмехался слегка и повторял фразу, которую услышал тогда по радио от комэска: "Дал ему прикурить — и все".

Боевая зрелость наступала у Валентина без переживаний, без ломки душевной, без эмоций. По крайней мере так казалось со стороны.

Вскоре Булгакова назначили ведущим. Командир пары — небольшой командир, но уже не рядовой. Главное же преимущество его состояло в том, что он отныне выступал в роли ударной силы, к чему Валька так стремился. Вспомнил командир эскадрильи просьбу двух молодых летчиков, с которой они обратились к нему по приезде в полк. Теперь можно было свести их в пару. После небольшой перестановки в боевом расчете эскадрильи Зосимов стал ведомым у Булгакова.

Некоторое время спустя Булгаков сбил еще самолет, и опять — бомбардировщик. Наградили Булгакова орденом Отечественной войны второй степени.

Зосимов и Розинский по-прежнему считались в полку молодыми, за которыми надо присматривать. Не только командир, но любой из летчиков постарше имел неписаное право сделать им внушение или послать за чем-нибудь, если самому лень. А Булгаков, их ровесник и однокашник, из такого "детского" возраста вышел. Человек имеет двух сбитых, орден, летает ведущим — попробуй его сгонять, он при своем характере так тебя пошлет, что не рад будешь.

Зосимов сбитых не имел. Да и боевых вылетов у него было поменьше: прежний его ведущий долго лечился в госпитале, и Вадиму тогда пришлось отсиживаться на земле. Летал Вадим не хуже Вальки, и смелости у него хватало. Попадись ему такой случай, как Вальке, он бы тоже не промахнулся. Но удачные случаи в воздушных боях — редкость, везет на них только некоторым счастливчикам.

Вообще-то боевой работы для летчиков противовоздушной обороны уже было мало. До прорыва блокады Ленинграда они тут не знали отдыха ни днем ни ночью. Вылетали по пять-шесть раз в сутки. Теперь же воюет в основном фронтовая авиация. Фронт откатился дальше на запад. ПВО оказывает фронтовой авиации помощь, не отрываясь от главного своего объекта прикрытия — Ленинграда. И уже заскучали гвардейцы, вылупилась и пошла гулять среди летчиков несправедливо-злая шутка насчет службы в системе ПВО — "пока война, отдохнем…".

Но война ушла не так уж далеко. В воздушных боях все еще случались потери. На прошлой неделе погиб командир звена из первой эскадрильи: два "фокке-вульфа" взяли его в клещи с двух сторон и расстреляли в упор. Вчера на рассвете, когда техники только разогревали моторы, пришла девятка "юнкерсов" и ударила по аэродрому. Дежурившая пара ночных истребителей вылетела с опозданием и завязала воздушный бой уже после того, как "юнкерсы" сбросили смертоносный груз. Бомбы легли по центру аэродрома и вдоль стоянки самолетов. Большого вреда они не причинили — земляные валы капониров надежно укрыли машины от осколков, — но два фугаса прямого попадания разворотили водомаслогрейку и КП полка. На КП в тот ранний час никого не было, лишь у входа стоял часовой, от которого после не кашли никаких остатков. Получили ранения некоторые механики и техники, пренебрегшие простым, но верным средством спасения от бомбежки: вблизи самолетных стоянок были вырыты зигзагообразные глубокие щели, а они туда не полезли. Кто по тревоге спрыгнул в щель, тот остался жив и невредим.