– - А что, похищать разве не будут?

– - Тебя уже похищали, дура!
– сердито прошептал один из братьев - Кастор и Полидевк были так похожи друг на друга, что никто кроме них самих не смог бы точно определить, кто из них это сказал.

– - Сам ты дурак!
– буркнула в ответ Елена и с мрачным видом спустилась к женихам.

Она шла вдоль строя, останавливаясь перед каждым, и внимательно рассматривала. "Будто товар на рынке выбирает", - подумалось Одиссею.

Наконец царевна остановилась перед ним. На мгновенье их взгляды встретились, и Одиссей вдруг почувствовал, что исчезает, тонет в этих зелёных, невероятных глазах. Он не видел, как один из братьев легонько ткнул Елену локтём в бок. Та резко обернулась, со злостью толкнула брата обеими руками и, полоснув по Одиссею злобным взглядом как острым мечом, ткнула пальцем в стоящего рядом царевича Менелая: "Вот этот!"

Менелай пошатнулся и не упал только благодаря поддержавшему его Одиссею. Он завертелся то в одну, то в другую сторону, беззвучно шевеля губами и разводя руками как рыбак, показывающий, какую рыбу он поймал. Строй женихов распался, и вскоре счастливый победитель остался один. Все остальные, недовольно ворча, отправились восвояси.

Одиссей с удивлением заметил, что не чувствует к Менелаю зависти. То, что он испытал от взгляда Елены, было невероятно, ни с чем не сравнимо, но он не хотел бы когда-нибудь испытать это ещё раз. Одиссей слишком гордился своим умом, которого чуть было не лишился, постояв один миг под взглядом этих умных зелёных глаз.

Неожиданно его кто-то схватил за локоть. Обернувшись, он увидел перед собой Тиндарея. Одиссей привык уже за последнее время к его несчастному извиняющемуся взгляду, но сейчас Тиндарей превзошёл в этом сам себя.

– - Прости меня, Одиссей!
– взмолился он.

Одиссей спокойно пожал плечами.

– - За что простить?

– - Я говорил Елене, я говорил ей, чтобы она выбрала тебя, но у неё такой характер! Не сделает уже потому, что я об этом попросил. Вся в мать!

Одиссей снова пожал плечами.

– - Это не важно.

– - Нет, важно!
– упрямо настаивал Тиндарей.
– Ты мне так помог, просто спас, лучшего зятя я и представить себе не мог, а теперь ты уйдёшь ни с чем. Я не допущу этого. Никто не назовёт меня неблагодарным.

Одиссей хотел что-то возразить, но Тиндарей не дал ему ничего сказать.

– - Мой брат выдаёт сейчас замуж свою дочь. Я поговорю с ним, и ты вернёшься домой с молодой невестой. Пенелопа прекрасная девушка, ты не пожалеешь.

– - Хорошо, спасибо, - вежливо, но без энтузиазма ответил Одиссей.
– Ладно, посмотрю, что это за Пенелопа.

Гера и Афина сидели, прильнув к экрану ясновизора. "Что показывают?" - небрежным тоном спросила проходившая мимо Афродита.

– - Потрясающие новости!
– воскликнула Афина.
– Ты слышала, красавица: Тиндарей выдал замуж свою дочку.

Афродита замерла.

– - Какую ещё дочку?
– срывающимся голосом спросила она.

– - Как какую? Ты разве не знаешь? Елену Прекрасную - самую красивую девушку в мире. После тебя, конечно.

Лицо Афродиты покраснело от гнева.

– - Как это выдал?! Кто ему позволил?! Что за своевольство такое?!

Гера обернулась к ней с ироничной улыбкой.

– - Да ты заговариваешься, красавица! Разве выдать замуж собственную дочку - своевольство? С каких пор на это надо у кого-то спрашивать разрешение? Он, правда, сперва не хотел, но Одиссей его уговорил.

– - Какой ещё Одиссей?!
– в бешенстве прокричала богиня любви.
– Что он суётся не в своё дело?!

Гера смотрела на неё с торжеством и наслаждением.

– - А ты разве не знала, красавица, что смертные обожают влезать не в своё дело? И что это ты так разволновалась, милая? Аж вся пятнами покрылась! Или у тебя были какие-то свои планы на Елену Прекрасную? Ну, тогда извини!

– - Идите вы все! Ничего я не разволновалась!
– рявкнула в ответ Афродита и, сердито шмыгнув носом, под смех богинь побежала к себе во дворец.

– - Она-то, дурочка, приберегала Елену для своего любимчика Париса! А невеста-то уже замужем! Вот незадача!

– - Это я надоумила Одиссея поговорить с Тиндареем, - похвасталась Афина.

– - Да я уже поняла. Здорово ты замаскировалась: Одиссей наверняка не догадался, что его позвал не Тиндарей.

– - Одиссей мне нравится, - сказала Афина.
– Очень умный. Для смертного, конечно - я гораздо умнее.

Филемон и Бавкида

Между серым, затянутым тучами небом и вершиной Олимпа висела привязанная золотой цепью богиня Гера. Её муж громовержец Зевс мрачно смотрел на неё, сидя на троне. У ног Зевса, облокотившись на его колено, примостилась красавица Фетида.