Это необычное зрелище могло бы привести в недоумение всякого. Где-то в глубине своей божественной души Гермес, возможно, отметил, что что-то тут не так, но виду не подал и поздоровался как ни в чём не бывало, вежливо кивая каждому, к кому обращался: "Привет, Кроныч! Здравствуй, Кроновна! И ты, Нереевна тоже здравствуй! Хорошего дня! Как поживаете?"

Зевс повернул к нему тяжёлый усталый взгляд и, не отвечая на приветствие, буркнул: "С ним ещё поздороваться не забудь" и показал пальцем себе за спину.

Только сейчас Гермес обратил внимание на тень, возвышавшуюся за спиной Зевса. Стоявший там был так огромен, что казался просто тёмным фоном, сливающимся с таким же тёмным небом, потому Гермес его и не заметил, когда вошёл, теперь же он медленно поднял глаза, потом запрокинул голову, чтобы разглядеть нового собеседника, и всё таким же спокойным, но немного дрожащим голосом сказал: "Здравствуйте, чудовищный сторукий пятидесятиголовый великан гекатонхейр!"

Зевс поводил исподлобья сердитым взглядом, рассматривая продолжавшего казаться невозмутимым Гермеса, и вопросил, кивнув на Геру:

– - Ну и что ты об этом думаешь?

– - Дела семейные, - легкомысленно ответил Гермес.
– Мне, холостому, эти радости не доступны.

– - Заговор они против меня затеяли, - пояснил громовержец.
– Эта, и с ней ещё пижон Феб. Связали, хотели кастрировать. Придурки! Хорошо, что Фетида предупредила...

"Предательница! Уж и доберусь я до тебя!" - отчаянно завопила с небес Гера.

– - А ну, заткнись!
– рявкнул на неё Зевс, потрясая округу раскатом грома.
– Не перебивай, когда я говорю, старая перечница! Фетида, в общем, помогла: привела гекатонхейра. Он-то этим путчистам мозги и вправил. Что озираешься?

– - Ищу Феба нашего, Аполлона Зевсыча. Ты его, надо полагать, тоже где-то рядом подвесил.

– - Нет, его не подвесил - он мне не жена пока ещё. Дружка твоего Аполлона я продал в рабство. Что-то не так?

Гермес с удивлением развёл руками: "Скажешь тоже, Кроныч! Что же тут может быть не так!", и Зевс мрачным голосом уточнил вопрос:

– - Может, ты тоже хочешь устроить заговор?

– - Конечно хочу! Ведь ты продашь меня какому-нибудь доброму человеку, который будет со мной хорошо обращаться и не станет нещадно эксплуатировать как ты.

– - Паяц!
– буркнул Зевс, отворачиваясь. Лучик солнца прорвал облака.
– Эй, Ганимед! Налей! И этому клоуну тоже - он поднимает мне настроение.

Выпив залпом кубок нектара, громовержец подпёр голову ладонью и задумчиво сказал:

– - Это ведь я ещё по-доброму с ними. Мог бы и в Тартар или приковать как Прометея. Только ведь то Прометей был. Титан. При всех недостатках уважения достоин, а эти...
– громовержец сплюнул.
– Вдвоём на одного смелые, а как увидели гекатонхейра, так сразу обделались. С ними и бороться стыдно. Ещё подумают, что я их боюсь! Кого боюсь? Аполлона?!

Говоря это, он почему-то посмотрел на Фетиду, и та улыбнулась ему в ответ.

"Нет, - подумала она, - не Аполлона тебе следует бояться. Бойся моего сына!"

"Ну, это мы ещё посмотрим", - подумал Зевс.

"Какая же ты дура, Фетида!" - не сдержавшись, подумал Гермес.

"Да нет, не дура. Просто наивная и в наших олимпийских делах несведущая", - снисходительно подумал Зевс.

Фетида не поняла случившегося обмена мыслями, но почувствовала смутное беспокойство от переглядок между богами и, взволнованно погладив бороду Зевса, попросила:

– - Зевс Кронович, за всё, что я сделала для вас, обещайте позаботиться о моём сыне и защитить его в случае опасности.

– - Конечно, Фетида, - рассеянно ответил Зевс.
– Всё, что от меня зависит. Водами Стикса клянусь.

Он расправился с очередным кубком нектара и продолжил свои рассуждения.

– - Аполлон мне не враг. Я его быстро перевоспитаю. Если я кого и боюсь, то не богов.

– - А смертных?
– спросил Гермес.

Зевс подозрительно на него посмотрел.

– - Чего?

– - Ну, если ты боишься не богов, то, значит, боишься смертных.

– - Я этого не говорил.

– - Ты это подумал.

На горизонте сверкнула молния. Зевс строго погрозил Гермесу пальцем.

– - Ты это брось!

– - Виноват, Кроныч. Не повторится.

Зевс велел налить ещё, слез с трона, нетвёрдой походкой подошёл к Гермесу и, чокнувшись с ним, сказал: "Ладно, хватит об этом".

Вскоре они лежали на вершине Олимпа и, свесившись, плевали вниз, метясь в лысину какого-то философа. Оба никак не могли попасть, и Зевс в раздражении уже потянулся к перуну со словами "Уж сейчас не промахнусь", но Гермес перехватил его руку и заплетающимся языком сказал: "Не надо привлекать к себе внимание".