Он решительно развернулся и вышел.

Свою жену Андромаху он дома не застал, и служанки не знали точно, куда она пошла. Гектору ничего не оставалось, как только вернуться к войску.

Андромаха нагнала его на полпути к воротам. С ней была кормилица, державшая на руках сына Гектора Астинакса, совсем недавно родившегося. Отец улыбнулся, молча глядя на него.

– - Я смотрела на бой с башни, - сказала Андромаха.
– Не увидела тебя и думала, что тебя уже нет в живых. Если ты себя не жалеешь, то хоть обо мне подумай. Ты же один у меня остался. Нет у меня больше ни отца, ни братьев - все убиты Ахиллом. И мама этого не пережила. Куда ты теперь идёшь? Останься. Разве там некому больше воевать?

– - Я должен туда идти, - ответил Гектор.
– Как бы я людям потом в глаза смотрел, если бы сейчас остался в городе? Конечно, я думаю о тебе. Я думаю о том, что будет с тобой после нашего поражения. Когда ты станешь невольницей какого-нибудь грека, и люди скажут: "Это жена того самого Гектора". К счастью, я этого никогда не увижу.

Гектор потянулся к сыну, чтобы взять его на руки, но ребёнок заплакал, испугавшись конской гривы, свисавшей с гребня отцовского шлема. Гектор улыбнулся, снял шлем, положил его на землю и взял сына на руки.

– - Не волнуйся за меня, - сказал он Андромахе.
– Если не судьба мне погибнуть, то никто меня к Аиду не сможет спровадить. А если судьба, то против неё всё равно ничего не сделать. Не об этом я сейчас думаю. Сегодня я умру, завтра или лет через тридцать - что от меня останется? Только он - Астинакс. Он превзойдёт меня во всём - будет сильнее, умнее, станет великим царём. Люди забудут всё, что я сделал, но будут помнить как об отце Астинакса. Пройдут века, и люди забудут и Гектора, и Астинакса, но будут жить наши потомки, которые, возможно, совершат подвиги, которые мы сейчас и представить себе не можем. Эти герои появятся на свет благодаря мне, а значит я прожил жизнь не напрасно. Ради этого стоит жить, и за это стоит умирать. Пусть я погибну, но через тысячу лет великий герой будущего, перечисляя своих предков, назовёт в их числе и меня. Сейчас я иду в бой для того, чтобы жил Астинакс, и если для этого надо, чтобы я погиб - это не такая уж высокая цена.

Он отдал сына жене, надел шлем и, не оборачиваясь, пошёл к воротам.

Андромаха смотрела ему вслед, не надеясь когда-нибудь снова увидеть.

Гектор не рассчитывал встретить у ворот Париса, но тот уже его ждал. Отдых помог или увещевания Елены подействовали, но он снова выглядел так же браво и воинственно как утром.

– - Надеюсь, я не заставил тебя долго ждать!
– весело крикнул он.
– Не такой уж я трус, как видишь.

Глядя на своего легкомысленного брата, Гектор невольно улыбнулся.

– - Ну что ты!
– сказал он.
– Конечно, ты не трус. Я никому не позволю так о тебе говорить. Ты просто раздолбай.

Парис засиял, радуясь похвале Гектора.

В это время Гекуба собрала лучшие платья из запасов Елены и возложила их на алтарь Афины. Богиня сморщила мраморный носик и презрительно бросила: "Не нуждаюсь!"

Гектор и Аякс

Приблизившись к полю боя, Гектор и Парис увидели бегущих троянцев. Оставшись без предводителя, они совсем утратили боевой дух.

"Стойте!
– закричал Гектор.
– Что испугались? Смотрите: даже Парис в бой идёт, а вы труса празднуете!"

"Гектор!" - пронеслось по рядам защитников города. Их ряды снова сомкнулись и двинулись вперёд. Конечно, не появление Париса, а возвращение Гектора их воодушевило. Но радость, охватившая войско, была такова, что даже Аполлон, всё это время равнодушно наблюдавший за происходящим с крыши своего храма, не выдержал и сиганул на помощь троянцам.

Воинственные крики слышала на Олимпе и Афина. Она сидела в своей комнате и дулась на отца. Спать она совсем не хотела. Увидев, как поворачивается ход боя, она не выдержала. Полагая, что за дверью следят, она вылезла в окно и ринулась туда, где с новой силой разгоралось сражение.

Главный бой шёл на поляне у одиноко стоящего дуба.

Страшный удар раздался над сражающимися, воюющие бросились в стороны, и с неба на землю посыпались люди. Один из них тут же вскочил на ноги и оказался Аполлоном. Прижимая ладонь ко лбу, он заорал громоподобным голосом: "Глаза дома забыл?! Смотри, куда летишь, придурок!" и, тут же успокоившись, сказал своим нормальным равнодушным тоном: "А, это ты, Афина. Повоевать прилетела?"

Афина тоже поднялась с земли. Шлем и доспехи спасли её от серьёзных травм, но лёгкую контузию она всё же, видимо, получила. С секунду богиня стояла, слегка покачиваясь, и бестолково хлопала своими большими круглыми глазами, а потом рассеяно ответила: "Да, повоевать" и, вдруг собравшись, запальчиво добавила: "А что, скажешь, только мужчинам можно, а девушкам нельзя?!"

"Отчего же?
– всё тем же равнодушным голосом ответил Аполлон.
– Девушкам тоже можно".

Афина, уже приготовив множество аргументов и примеров, собралась возражать, но неожиданный ответ Аполлона обескуражил её, и она так и застыла с полуоткрытым ртом, покрасневшая от смущения. Афина всегда краснела и смущалась, когда видела Аполлона.

Бой прекратился. Троянцы и греки разошлись по обе стороны поляны, оставив на ней лежать нескольких убитых и раненых, и наблюдали за потерпевшими аварию богами. Те огляделись и, сообразив, что мешают, вспорхнули на ветку дуба, откуда, болтая ногами, стали наблюдать за развитием событий.