– О, ты боишься, что я к тебе остыну? – это было слишком резко и колко. Шивон сжался, поджав губы. Вовсе не боится. Ему для дела надо знать! – Только не спроси, люблю ли я и когда мы поженимся, - захихикала женщина в подушку, не представляя, как близко от насущной проблемы скользит.

– А если бы спросил?

– Я притворюсь спящей и захраплю. – отвернувшись, Нора опять устремила взор без цели, куда-то на стену. Любит ли она? Никого она не любит, если подразумевать эротическую любовь, ту самую, что соединяет две половинки. Но она должна научиться любить, начать хоть с чего-то… возможно, судьба специально испортила ей этот вечер, чтобы она задумалась, что искать единства через физиологию без участия души – это неверно. Возможно, она всё-таки должна сначала полюбить, а потом уже отдаваться кому-то. Что ж, указующая длань Небесной пряхи, прядущей нить жизни, однозначно намекнула, что Нора где-то промахнулась, и низменное, которого она жаждала, не поддалось, развернув её в привычную сторону возвышенного.

Указующая длань тем временем вертела бутылек брома, гадая, сработает он или нет. Вторым актуальным вопросом был: подло или нет поступать таким образом в борьбе за сердце женщины? Три раза налить в кофе ненавистного средства, портящего ненадолго мужское здоровье… живя в общежитии вместе это не трудно было сделать. Но хватит ли порции? Кюхён боялся переборщить и усыпить Шивона, всё-таки это седативное лекарство. Но позволить переспать с Норой было невмоготу. Все знали о том, что Шивон сильный любовник, и удовлетворит по классу люкс. А даже самая заумная и моралистически-нравственная дева вцепится зубами в мужика, который подарит ей несравнимое наслаждение. О себе Кюхён судить не брался, смог бы он так или нет, тем более, что сам переходить к любви через секс не хотел, для него желаннее был обратный процесс. Однако и предоставлять возможность сравнения себя с Шивоном нельзя. И всё же, подействовало или нет?

На шум шагов бутылек ловко скрылся в кармане домашних штанов. Кюхен выглянул из комнаты. Лицо вошедшего Шивона не несло ликования и других признаков победы, радости, удовлетворения.

– Преподобный инквизитор вернулся с ночной охоты? – парень скрестил руки и оперся плечом на дверную коробку. Шивон будто не слышал его, разувался и снимал пиджак. – Жарил ведьм?

– Нет. – проворчал товарищ и прошел мимо. Кюхён якобы не знал, что тот ездил к Норе. Сам-то он не говорил, и это именно преподавательница выдала их планы. Но молодой человек и предполагал что-то подобное, поэтому уже два дня назад начал капать Шивону микстуры. Что ж, значит, не сложилось? Отлично. Нора будет зла, уязвимее обычного и хотеть всё того же, только с Шивоном повторить уже не поторопится. «Ай да Кю, ай я да исчадье ада!» - похвалил себя с улыбкой певец и, посмотрев на сгрызенный вместо подушки ноготь, расслабленно выдохнул. Обошлось.

Урок девятнадцатый: Не было бы счастья, да два сапога пара

Стук в дверь вырвал из мыслей, в которые с трудом погрузилась Нора. Очередной подраздел докторской не складывался с предыдущими, замечания, которые она хотела вставить противоречили некоторым утверждениям, выдвинутым ранее. Этого нельзя допустить в столь серьёзной работе, потому что тогда она станет диалектически непривязанной к реальности, далекой от прикладной науки, которая могла бы внести глобальные изменения в развитие современного общества.

– Войдите! – резко бросила женщина, сняв очки и посмотрев туда, где должен был появиться потревоживший посетитель. После лекций у студентов с факультета журналистики она забилась в своём кабинете и надеялась, что останется нетронутой. Дома у родителей были гости, и там бы тишины она не добилась.

В четырёх стенах вытянутого, узковатого кабинета материализовался Кюхён, с черной мужской сумкой на плече, руки в карманы, вельветовые джинсы и свитер под легкой курткой. Нора недовольно осмотрела его.

– Я просила методистку никого ко мне не пускать.

– За билет на Супер Шоу она лягушонком упрыгала домой, - Кюхен сел без приглашения на дальний стул.

– Так, она ещё и ушла отсюда? – молодой человек кивнул. – Ты хоть понимаешь, какие догадки заползут в её голову? – кивок номер два, наглая ухмылка. – Ну, и зачем ты пришел?

– На вас посмотреть, себя показать.

– Галерея закрыта на реставрацию, - Нора нацепила очки и отвернулась к экрану. – Мне нужно работать.

– Докторская – это не кандидатская. Вы не учитесь в аспирантуре, так что труд может быть готов, когда вам заблагорассудится, хоть на пенсии. Время не поджимает, а потому слово «нужно» вернее было бы заменить на «хочется». Если так, на самом деле, и есть. Но, в любом случае, советую отложить это неблагодарное занятие, поскольку вы ещё не раз переосмыслите свои убеждения, перечеркнёте не одну сотню строк, повырываете десятки страниц и впишете новые, куда более объективные, нежели сейчас.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что я считаю вас достаточно умной для того, чтобы не торопиться с выводами, когда имеются сомнения.

– У меня есть сомнения? – с интересом откинулась Нора, переплетя пальцы на солнечном сплетении. И без того-то настроение было сумбурное, не рабочее, а тут ещё это. Нервы начинали подрагивать и грозили отказаться сосредотачиваться до конца дня.

– Я помню тему вашей докторской, но мы с вами выяснили, что деморализовывать могут и женщины. Как вы это вставите в теорию о том, что мужчины – разлагающая гнильца человечества? – Нора незаметно вздохнула. Если бы у неё был точный ответ на этот вопрос! И ведь кое-что можно было сказать на это… сказать ли вслух? Она боится быть откровенной, потому что боится, что её слабости обратят против неё, но профессор Ли был прав, нельзя уходить и прятаться. Почему она должна стыдиться своих слабых сторон? Если примириться с ними, то от них можно будет избавиться, сделавшись сильнее.