– Прости, я не хотел хамить, - извинилась я же перед ним, совершенно обезоружив парня. Нет, не совсем. У него в сапоге остался запасной ножичек, и он попытался в последний раз:

– А я хотел. Доволен?

– А я что? Я рад, если ты рад. Я о себе не думаю, - повторила я сентенцию местных старейшин и принялась мочить тряпку, чтобы накрутить её на швабру.

– Тоже мне, апостол, - Сандо притих, поглядывая, как я смиренно занимаюсь своим делом. Его всё ещё распирало, но, чувствуя подсознательно, что я не поддамся на провокации, брюнет прижал себе хвост. – Я, что ли, о себе думаю? Да плевать я на себя хотел…

– Осталось только перестать на других плевать, - мелодично пропела я между тем, взявшись за уборку.

– Опять за своё? – начал наливаться он гневом, но тут, вовремя, до нас добрался Джеро, как всегда освещающий прекрасной улыбкой любой тенистый закоулок. Вальяжной походкой франта, он определенно напрашивался на внедрение себя в навозные кучи, просто чтобы посмотреть, каково ему будет.

– О, отряд колхозников уже в сборе? – поставив ведро, он закатывал рукава, поглядывая на пробивающиеся солнечные лучи. Словно знал, как выигрышно под ними смотрится его сексапильное лицо. – Вот и добрались до нас все нюансы армейской жизни. Хорошо, что не сортиры. Хорошо, что не своими зубными щетками.

– Вряд ли ты в должной мере представляешь, что такое быт в армии, - проворчал Сандо.

– А ты представляешь? – беззаботно полюбопытствовал Джеро. Ему не ответили. Пиратская личность самого жестокосердного нашего брата лишь сильнее заскребла щеткой по плиткам.

– Почему бы не ответить, если тебя спросили? – как можно ласковее постаралась облечь я замечание в форму кратчайшей просьбы. Челом бью, Ваша Светлость. Сандо зыркнул так, что в ушах повторилось «вездесущий!».

– Я же служил, - профырчал он, как застоявшийся конь в стойле.

– А, да-да, точно, - закивал Джеро, опускаясь на колени и присоединяясь к нам. – И как оно? Хуже или лучше, чем тут?

– Одинаково, - ответил молодой человек так, чтобы быстрее отвязаться от нас. Но я твердо решила начать пробивать брешь в этой смуглой крепости. Не верю, что в нем не осталось ничего хорошего. Феникс вообще из пепла возрождается, неужели живого человека к жизни не вернём?

– Ты там начал учиться драться? – Сандо сделал глубокий вдох. Чтобы не послать меня, судя по всему.

– Нет, я с подросткового возраста увлекался.

– А ещё чем-нибудь увлекался?

– Нет.

– Как, а девчонками? – засмеялся Джеро. Сандо остановился. Мне стало страшно. Если зарядят драку – я не помощник в разведении и умиротворении. Я увидела, как сжались на деревянном основании щетки его пальцы, как задергались желваки. Вспомнил ли он о Лео или уговорил себя без внешних причин, но он просто промолчал, развернувшись на корточках от нас в другую сторону. Джеро вопросительно кивнул мне. Я показала тряской руки и корча рожицы, что тема щепетильная, и не надо её касаться… - Ты чего напыжился-то? Нормальный вопрос, а ты надулся, как будто тебя девушка из армии не дождалась, - хохотнул красавец. Я не рискнула вмешиваться. Мы исчерпываем лимит выдержки безумного зверя.

– Не дождалась, - вдруг произнес он откуда-то из недр себя, едва слышимый нами, обращающийся к ветрам и духам, к звездам, невидимым днем, но незримо плывущим по небу, и, возможно, к той самой. К ней, которая предала.

– Извини, - помявшись, произнес Джеро, посерьёзнев. – Я не знал.

Но нам больше ничего не добавили. Кого же тогда убили на его глазах? Я заблудилась в неясных деталях прошлого Сандо, но точно знала, что там ничего приятного не осталось. Он ещё и несчастную любовь пережил! Или это можно назвать изменой? Решено, я никогда не буду на него больше злиться. Сверху донеслось шлепанье чьих-то пяток о подошвы сандалий. Я подняла лицо и увидела спешащего Ви. Чего он забыл в козьих домиках? Тоже послали избавляться от бестолковых для монастыря лишних личностных качеств? Да у Ви не было их, ни гордости, ни спеси, ни амбиций или хотя бы задиристости.

– Хо, Хо! – бежал он, вытянув что-то перед собой. Я разогнулась, понимая, что он торопится ко мне. – Хо!

– Что случилось? – опершись на черенок, я дождалась, когда он подлетит ко мне, растягивающий между прямыми руками какую-то бумажку. Белый ровный листок.

– Я спросил, где ты, и нашел тебя, потому что хотел показать, - он развернул ко мне лист. – Смотри!

На нём, гладко, тонко, изящно, без клякс, не размазано и не криво, каллиграфией были выведены три слога: Ким Тэхён. Я непонимающе воззрилась на него.

– Что это?

– Моё имя! Я сам написал! – Ви затряс передо мной письменным доказательством, игнорируя ещё двух присутствующих. – Красиво, да? Я могу теперь нормально подписываться! Класс! – опять развернув к себе, он залюбовался вычерченными буквами. Согласна, почерк вышел на славу. – Вот как я теперь умею!

– Пфф! – закатил глаза Джеро. Похоже, он не выдерживает долго оставаться без внимания. – Тоже мне, велика заслуга. Это умеют все, поучись чему ещё, - оскорбившись за моего милого друга и заметив налегающую на его лицо тень, я поспешила вставиться, чтобы веселье Ви не улетучилось.