– Я не думаю, что ты так уж виновата в уходе Джина. Если бы меня тогда засекли и выгнали, разве ты была бы виновата? Ведь это я тебя поцеловал.

– Но с Джином – это моя провокация, - уже даже не краснея, а бледнея от стыда покаялась я.

– Да ты ещё и провокаторша? – улыбнулся монах. На щеках прочертились две ямочки. – Вот уж не думал.

– Это ужасно…

– Ну, и что? Что дальше-то? Ты будешь сидеть в этой пагоде, пока не покинешь монастырь? Или пока не умрешь с голода? – пожав плечами, я уставилась в пол. Откуда мне знать? Не многие знают, почему ушёл Джин, так что осуждающие взгляды я ловить не буду. А вот странное поведение точно заметят. – Давай-ка, пошли в столовую.

– Не могу… нет, мне надо побыть одной…

– «Я девочка, я хочу страдать!», - пропищал Рэпмон, закатив глаза и издеваясь над женской манерой. – Так что ли? – Он завел руку, собираясь приобнять меня за плечо, но не довел её до конца. – Можно? – спросил он разрешения. Я, подавленная и безвольная, кивнула. Он положил ладонь мне на плечо, усевшись впритык, но ничего такого пошлого, с подтекстом, я в нем не заметила. – Ух ты, впервые обнимаю девушку, как друга, - расплылся он. – Ты открываешь во мне новые грани, - Тепло, хоть какое-то, которого я хотела, снизошло. Мне было приятно, что меня не оставили одну, хотя я и рвалась к уединению. Положив голову на плечо Рэпмона, я едва не всхлипнула. – Пока ты тут маятой страдаешь, там полмонастыря плюётся на нашу стряпню. Ну, наша Хо вернется к нам или нет? – он потряс меня, чтобы я откликнулась. Не выдержав, мои мышцы расслабились и без моего участия выдали улыбку. – Так-то лучше, - встав, парень поднял меня за подмышки. – Нечего нас сиротами оставлять.

– Чонгук! – вспомнила я и, попытавшись собраться, отряхнулась, скрутила коврик, вернула его на место и, в компании Рэпмона, добралась до столовой.

Не поев, я сразу же взяла тарелки на поднос и, провожаемая взглядами с моего столика, ушла к мальчишке, заботу о котором препоручил мне мастер Хан. Война войной, а время обеда, как говорят военные. И, раз я почти что ученик школы боевых искусств, где долг стоит на первом месте, то это и моим девизом должно быть. Сокрушаться можно сколько угодно, когда обстоятельства позволяют, но когда есть дела, их требуется закончить, прежде чем заниматься мытарством. Чонгук лежал с вытянутой ногой, высунутой из-под одеяла и перебинтованной эластичным бинтом. Он читал трактат «Искусство войны» китайского военачальника Сунь Цзы.

– Доставка пиццы! – заставила я себя улыбнуться, чтобы не носить с собой тягостной атмосферы. Мальчишка отвлекся, отложив чтиво и встретив меня взглядом.

– Так уж и пиццы? – хмыкнул он, недоверчиво поглядев на тарелку.

– Ладно, прости, но это всего лишь обычная похлебка и рис, - присела я на табурет и протянула ему поднос. Приняв, он поставил его себе на колени. – Какие умные книжки тебя интересуют!

– Да нет, - отодвинул он её ещё дальше, чтобы не заляпать едой. – Это я не был на лекции учителя Ли, и он принес мне кое-что из того, что я пропустил. Интересно сегодня было?

– Я тоже не ходил, - призналась я.

– А ты чего? Занят был? – Я отвела глаза, перед которым вдруг возникло воспоминание о том, как я выбежала, ничего не понимающая и потерянная, из-за яркой звезды на небе, и столкнулась с Джином. И вот, подо мной ломается табурет, и он ловит меня, спасая от падения. А потом мы убираемся в библиотеке, где он то и дело касается меня, словно невзначай, и признаётся в саду, что всё обо мне угадал, и прижимает меня, перепуганную, в бане, чтобы Шуга и Ви не увидели, обнаженную… дрожащая и взбудораженная, я вижу, как он раздевается, чтобы залезть ко мне в бочку, и наши мокрые руки переплетаются, и его ноги под водой скользят по моим… цветная лента снов, светлых видений, как фотоальбом со снимками, где запечатлелось самое счастливое и важное.

– Да, занят, - кивнула я.

– Жалко, ладно, тогда Чимина спрошу, он мне расскажет, о чем шла речь, - захлюпал Чонгук с ложкой первое блюдо.

– А о чем это «Искусство войны»? Разве там не тактика и стратегия? – решила я ещё некоторое время составить ему компанию. – Зачем они нам?

– Не, там не только это, - отвлекся Чонгук, облизнув губы, отломил кусочек цампы, прожевал. – Вообще есть философские мысли, применимые и к обычной жизни. Автор пишет, что любое сражение, даже выигранное, требует затрат и расхода чего-либо, поэтому истинный победитель тот, кто избежал столкновения, поборов врага до конфликта, не вступая в него. В общем, надо избегать насилия до последнего. Это плохо.

– Хорошая книга, - согласилась я.

– Да, правильная такая в целом, соответствует настроению, которое нам проповедуют, - опустошив одну миску, он подвинул вторую, с рисом и овощами. – Но, с другой стороны, есть рассуждения, что коли ввязался, то все средства хороши. Особенно обман.

– Разве нас не честности тут учат? – удивилась я.

– Так нас учат быть честными с кем? Со своими, - Чонгук замер, задумавшись. – В этом и вся сложность. Быть умелым вруном, но при этом не скрывать правды от близких. Это не только боевое, это и актерское мастерство какое-то, потому что, по сути, нужно уметь быть разным. Или совмещать несовместимое.

– Например, воин-монах? – подсказала я. Мальчишка кивнул. «Или мальчик-девочка» - подумалось мне. Быть откровенной со своими… мы все тут братья, должна ли я принять в круг доверия всех? Ведь даже открывшись Рэпмону, который вызывал опасения, я только выиграла. Да, он накинулся на меня с неожиданности, но теперь он всего лишь ещё один мой друг, который поддержал меня. Как угадать, кому доверять можно, а кому нет? По логике, здесь, в Тигрином, мне все должны быть родными людьми. Чем больше я с ними общалась и узнавала систему преподавания Хенсока, тем больше понимала, что случайных и подлых людей сюда бы никто не взял, а если в них и было что-то такое, то оно искореняется. Да и в ком бы ни искоренилось, поживи они с нами, в наших условиях?