– Спасибо, - доев, вернул мне Чонгук пустую посуду. – Спасибо, что заботишься обо мне, старший брат.

– Не за что, - улыбнулась я его дружеским, буквально семейным словам.

Выйдя задом, чтобы прикрыть за собой дверь, я стукнулась тем же, чем и выпятилась вперед, обо что-то. Вернее, о кого-то. Развернувшись, я обнаружила недовольного Сандо, которого и толкнула-то не сильно. Но его черный взгляд уже метал молнии, испепелял и ненавидел. А я-то надеялась, что бешенство лечится.

– Всё прислуживаешь, коротышка? – скрестил он руки на груди, не отходя.

– Не так уж я и мелок, - ладно б ещё Лео так сказал, но Сандо был выше меня сантиметров на десять, может быть. В плечах шире, конечно, и крепче, но что обзываться-то сразу?

– Что, ушёл твой друг закадычный? – мне захотелось дать ему по лицу. Какое право он имеет говорить о Джине?! И пусть агрессия между ними сошла на нет под конец, но со мной, видимо, примиряться не спешили. И я бы разгорячилась, поддавшись злобному тону, но вспомнила, что обещала себе не сердиться на Сандо.

– Слушай, мне жаль, что у тебя всё так вышло…

– Не нужна мне жалость! – прорычал он, убрав насмешливость и заменив её на неприкрытую ярость. – Я рассказал не для того, чтобы ты слезу пустил и попытался меня понять… всё равно не поймешь! И вообще, черт меня дернул за язык. Не за чем тебе знать всё это! Забудь, понял?

– Я могу не напоминать тебе, но сам склерозом не страдаю, - огрызнулась я. Хорошо, что надо было держать поднос, иначе бы руки выдали мои нервы, теребя что-нибудь или стискивая.

– А чем ты страдаешь? – Сандо оглядел меня, презрительно, с ног до головы. Задержал взгляд возле пояса, вернул к глазам. – Видимо, маленьким размером члена, что терпишь унижения и то, что приходится за всеми прибирать? Нет, кроме шуток, я не видел тебя с нами в бане… всё так плохо?

– Настолько, что моего члена не разглядеть даже с микроскопом, - спокойно парировала я, ничуть не задетая. Он удивился. В рядах мужчин оскорбление было нанесено смертельное, но… я же не из их рядов.

– Вот как? И что же, вечером тебя опять не ждать? Будешь прятать свою срамоту от посторонних глаз?

– Буду, - пихнув его плечом, я прошла мимо. Господи, сегодня же баня! В самом деле. Джин, на кого ты меня оставил? Сандо замолчал. Орать в спину, как на базаре – это не его. Пойти, найти Лео, и попросить помочь в сто какой-то там раз, что я уже со счета сбилась, сколько эксплуатировала его доброту. Нет, я почему-то не могу пока представить, как к нему подойду. После того, как он захлопнул передо мной калитку, взяв на себя решение… я его не понимала, просто не понимала! Что ему нужно? О чем он думает? Он самый загадочный человек, каких я встречала.

И час икс после ужина всё-таки наступил. Неведомым образом, в число моей свиты вошел Рэпмон, и, без объяснений и уточнений, притусовался к нам четвертым, будто так всегда и было и должно быть отныне. Пообещав позвать меня, когда баня освободится, и посторожить, он, Шуга и Ви ушли мыться сами, со всеми. За вторую половину дня, в делах и заботах, я и забыла о стычке с Сандо, но вот, стоя у боковой стены наших терм, держа полотенце, я задумалась, как быстро эта бандитская остроскулая морда поймет, что к чему? Или жажда мести так застилает ему глаза, что он в упор ничего не увидит, даже если я скажу ему открытым текстом?

Я ждала и ждала, начав притопывать, потому что опускалась ночная прохлада, при которой стоять без движения было сложно. Что-то мои ребята задерживаются дольше обычного. Столько мне ещё ждать не приходилось. А ведь после этого ещё и убирать там за всеми! Я не видела в этом ничего позорного, даже будь парнем. Не знаю, чем пытался уколоть Сандо, но содержать чистоту и порядок – достойное занятие.

– Эй, Хо! – наконец-то, раздался голос Шуги. Я высунулась из-за угла. Он, Рэпмон и Ви подбежали ко мне.

– Ну, что? – рвалась я под душ, но Сахарный не отошел, уступая путь в царство горячей воды.

– У нас проблемы, - покривил он лицо.

– Что ещё?

– Там Сандо. Он не хочет уходить, - сказал Ви.

– Что?! – ахнула я. Этого ещё не хватало. Вот неймется же этой сволочи! – Что он там делает?

– Ничего, сидит в ванной и нагло лыбится, - развел руками Шуга.

– Черт! – выругалась я.