– Мне нужно договорить с Хо… - не поднимая глаз, произнес он.

– Потом договоришь. Идём. – мужчина настойчиво указал на выход. Сандо, прилипший к ванной, окрасился багрянцем. Мастер Хан подошёл впритык к баку с водой. Я сгруппировалась, чтобы он ничего не разглядел сквозь воду. Но он говорил с Сандо, не слишком уделяя мне внимание. – Хорошо, можешь догнать нас позже, - учитель оттолкнулся от бортика и, позвав кивком Ви, Шугу и Рэпмона, закончил: - Хотя эрекция, дорогой друг, не то, чего стоит стыдиться мужчине. Это здоровое функционирование организма, - если бы Сандо мог, он бы убил Хана в этот момент. Я видела желание уничтожить разоблачителя, зажегшееся в его глазах. Желваки дергались, ноздри раздувались, губы поджались в толщину бумажного листа. Мои глаза ошалело увеличились. Так вот в чем дело! Мне даже в голову это не пришло. Ви и Рэпмон удалились вслед за мастером, а Шуга, опять поднявшись по ступенькам, раскрыл передо мной полотенце. Не собираясь добивать своего оппонента, я скорее выпрыгнула и завернулась в ткань. На этот раз Сандо отвел взгляд, зная, что может увидеть. Неужели он… захотел меня, увидев голой? Или у мужчин рефлекс срабатывает вне зависимости от того, нравится им картинка или нет, достаточно понимания, что перед ними противоположный пол? Взявшись за руку Юнги, чтобы не поскользнуться мокрыми ногами, я спустилась на пол и, когда товарищ побрел прочь, притормозила и обернулась к Сандо.

– Знаешь, если ты не хочешь возвращаться к жизни, похоже, жизнь возвращается к тебе сама, - я хотела коварно улыбнуться, но он так резко сиганул вперед, обдав меня потоком брызг, что я даже взвизгнула. Это как идти мимо псарни, в которой собаки за оградой клеток клацают зубастыми пастями. Они бросаются на разделяющую сетку и ты, хотя и знаешь, что они не выберутся, всё равно отскакиваешь, пугаясь. Так и сейчас. Сандо остался внутри, но напугал меня, чего и добивался. Видя, как я прикрылась рукой, он расплылся в улыбке. Шуга внесся обратно, услышав мой визг, но Сандо не было до него дела, он бросил мне:

– Не выделывайся со мной, женщина! Если я не изобью тебя, это не значит, что я не найду, что с тобой сделать! – укутав меня своей рукой, Сахарный повел меня в раздевалку. Я успела только нагнуться за вещами и поспешила удалиться. Не зря ли я открылась Сандо? Да, он никому не скажет, но… что сделает сам?

После тренировки с Чимином я пошла на кухню. Я помнила, что суббота, и обычно мы с Лео ходим подышать высокогорным воздухом, но сегодня я не могла туда пойти. Я не вышла через одну калитку с Джином, тогда не выйду и через другую с Лео. Для меня это было каким-то предательством. Почему я должна была всем своим поведением доказывать, что Джин не заслуживал того, чтобы с ним ушли? Это не так. Я вообще не знаю, есть ли парень лучше, чем он, но вот как монах он оказался не очень. По моей вине. Не будь меня – Джин продолжал бы свой путь, который выбрал. Как только я прекращала заниматься чем-либо, я тотчас вспоминала о Джине и не могла уже думать ни о чем больше. Если так пойдёт и дальше, я стану упрашивать Лео выпустить меня.

А пока на моё спасение была огромная кастрюля, ожидающая, чтобы в ней появилась еда, печь, ждущая, когда её растопят, и рабочий стол, на котором пора трудиться. Руки заняты, но мысли свободны – плохо. Вот борьба – совсем другое, там нельзя не сосредотачиваться на том, что делаешь, а готовка для меня процесс механизированный. Я могу крошить, жарить, парить и тереть, не следя за действиями. В дверях появился контур, тихо, но я заметила и покосилась туда. Лео. Удивление подбросило мои брови выше на лоб. Он подошёл, сутулясь и не поднимая взгляда, озираясь по продуктам, которые я разложила на столе.

– Не идёшь? – еле слышно спросил он.

– Куда? А! – тотчас спохватилась я. Если он до сих пор не ушел в гору, значит, ждал у калитки, я не пришла, и он побрёл искать, не случилось ли со мной что? И нашел тут, возящуюся с завтраком, а не с ним. – Нет, извини, что не предупредила… Я… не могу сегодня.

– Ты сердишься на меня? – встал рядом он, достав руку из-за спины и заводив пальцами по стопке тарелок, как будто пересчитывал документы в архивах, или искал по корешкам нужную букву алфавита.

– За что? Нет, ничего подобного, - я поняла, что он о принятом за меня решении. – Я могу только поблагодарить. Хотя не понимаю, откуда ты узнал о моём внутреннем сражении с самой собой? – он не стал отвечать. Предоставил моим домыслам. Но и не уходит. – Только… почему ты решил именно так? – не отрываясь от того, чтобы насыпать крупу в воду, ставить кастрюлю на огонь, размышляла я. – Зачем я здесь? Нет, серьёзно, по твоему мнению, какой во мне здесь смысл? – Лео поднял лицо и, побегав своими загадочными восточными глазами по всему, что только могло оттянуть перемещение взгляда на меня, закончил немой пересчет всё-таки на мне.

– А какой смысл в тебе там? – и тут же отвел глаза обратно, облизнув губы и шаркнув ногой. Гениально. Я бы не додумалась подойти к вопросу с такой позиции. Теперь притихла я, глубоко задумавшись.

– То есть, во мне нигде нет смысла?

– Нет, напротив, - Лео возвел взор к потолку. Стойка футболиста, слушающего гимн своей страны. Какой он всё-таки интересный. – Смысл везде одинаков… какая разница, в монастыре или школе? Ты несешь свой, определенный смысл, где бы ты ни оказалась. Он заключается в том, чтобы жить, - он опустил подбородок и пожал плечами. – Только жить нужно правильно, и именно этому учит Тигриный лог.

– Хочешь сказать, что я должна закончить обучение этому здесь? – я грустно ухмыльнулась. – Я всё равно не смогу, потому что уйду через месяц-два. Да и, почему именно я? Почему тогда не набрать равное мальчикам количество девочек и не воспитывать их так же? Почему допущена лишь случайно забредшая сюда старшеклассница?

– Случайно ничего не происходит, - заметил Лео. Я насторожилась. Не хочет ли он сказать, что меня всё-таки заманил поцелуем кто-то специально подосланный? – Нас всех ведет судьба.