— А можно я вас попрошу? — сказала вдруг Лена. — Я знаю, кому просто необходимы ваши пирожки и внимание.

— Кому это? — удивилась старушка.

— Есть у меня один знакомый дедушка, он сейчас лежит в больнице, и к нему никто не приходит, ему совсем одиноко. Он очень бы обрадовался вам и вашим восхитительным пирожкам.

— Да как же это можно, дочка, чтобы человека в больнице никто не навещал? — возмутилась Тамара Поликарповна.

— А вот так, нет у него никого, — развела руками Лена.

— Ну так нужно к нему сходить.

— А вы пойдете?

— Конечно, разве можно человека в беде одного бросать?

Лена быстро написала на клочке бумаги адрес больницы и объяснила старушке, как найти нужного ей человека.

— Передавайте ему от меня привет, скажите, что я тоже обязательно как-нибудь к нему заскочу.

Затем молодые люди попрощались с гостеприимной хозяйкой и вышли на улицу.

— Так, подведем итоги, — произнес Гордеев. — Что мы знаем? Похитители приехали во двор этого дома на машине врача, оставили ее здесь, пересели в свой серебристый «лексус» и умчали по Рублевке. Что теперь?

— Вот теперь позвоним Меркулову, — ответила Лена. — Теперь действительно нужна его помощь. Потому как я думаю, что нужно ехать по Рублевскому шоссе и опрашивать постовых. Трасса-то правительственная, постов понатыкано на каждом метре, а в пять утра машин немного, могли и запомнить.

— Ага, машин немного, но постовые спят, — заметил Гордеев.

— Не спят, не имеют права, — заверила его Лена.

В этот момент у нее снова зазвонил телефон.

— Да, слушаю вас. Привет, Дим. Ага, ага. Вот как интересно. Понятно. Спасибо, Дима, большое. До встречи.

— Чего там тебе рассказали? — поинтересовались Гордеев с Вадимом.

— Димка звонил, сказал, что пробил наших не вернувшихся из больницы посетителей.

— И чего?

— Значит, так: граждане Смирнов, Понькин и Памфилов несколько дней назад обратились в милицию с заявлениями о похищении документов. Причем случилось это со всеми троими на Черкизовском рынке. На том самом, где промышлял Валерий Синицын, — напомнила Бирюкова.

— Это еще ни о чем не говорит, — возразил Юрий.

— Не говорит, но намекает, — негромко произнесла Лена.

— Лен, я нужен еще? — напомнил о своем присутствии Вадим.

— Нет, Вадик, спасибо тебе, ты свободен. А потом действительно куда-нибудь сходим.

— Идет. Я это запомню.

Лена чмокнула Вадима в щеку, тот пожал руку Гордееву, при этом взгляд его был менее неприязненный, чем при начале знакомства, сел в машину и уехал.

Лена с Юрием остались вдвоем.

— Ну что, теперь звони Константину Дмитриевичу, — напомнил Гордеев.

— Звоню, — ответила Лена, набирая номер. — Алло, Константин Дмитриевич, добрый день. Бирюкова беспокоит.

— Здравствуй, Лена, — услышал Гордеев громкий голос Меркулова.

— Константин Дмитриевич, ваша помощь нужна позарез. Мы тут вышли на машину одну…

— Кто это мы?

— Да я тут с Юрой Гордеевым.

— Вон оно как, ну, привет ему, — усмехнулся Меркулов.

— Спасибо, — кивнул головой Гордеев.

— Что за машина?

— Константин Дмитриевич, очень важная машина, долго объяснять, завтра положу подробный отчет, но машинку эту необходимо проследить. Очень, очень нужно опросить постовых на Рублевке. Как бы так сделать, чтобы они с нами разговаривать стали?

— Машина когда была?

— Этой ночью.

— Ну, и с кем ты разговаривать собралась? Ты думаешь, они там сутками стоят? Сменились уж давно, — резонно возразил Меркулов.

— А что же делать? — расстроилась Лена.

— Грязнову звонить. Он выяснит, чьи дежурства были, кто чего видел. Что за машина, говори?

— Серебристый внедорожник «лексус» с правым рулем.

— Все понял. Я постараюсь проконтролировать, чтобы никаких проволочек не было. Будут результаты — позвоню, но скоро не ждите.

— Спасибо, Константин Дмитриевич, мы все равно ждем.

— Счастливо, — Меркулов отключился.

— Вот так, будем ждать, — сказала Лена.

— Ждать-то мы будем, да я боюсь, что Соболев не дождется. Серега сказал, что он очень плох, в любой момент может ласты скле… Отправиться к праотцам, — заметил Гордеев.

— Юра, ну а что мы с тобой можем сделать?

— Это-то и бесит, что ничего. Человек где-то умирает, а мы с тобой ничего сделать не можем.

— Судьба такая, — фатально произнесла Бирюкова. — Пойдем, что ли, поедим пока, я голодная как волк.