Если бы не изумление, то я бы, наверно, рассердилась. С какой стати посторонний парень задает мне такой вопрос? Будто бы предъявляет мне претензию.

– Мне нравится дайвинг, - сказала я. – Это моя жизнь. Мое увлечение.

– Увлечение… - хмыкнул он презрительно.
– Опасностью? – Раздражение в его тоне приводило меня во все большее недоумение.

– Да, - не стала спорить я, а он вдруг простонал, будто мой ответ вызвал в нем досаду. – Что не так?

– Все не так! – прошипел он снова. – Неужели никогда не хотелось выйти замуж? Завести ребенка, в конце концов? Сидеть дома, в безопасности? Неужели это… именно то, чего ты хочешь?

Первым моим порывом было начать оправдываться. Но затем я все-таки разозлилась.

– Тебе не кажется, что это не твое дело? – зашипела я в ответ. – Мы даже не знакомы!

– Это моё дело, очень даже мое, - прорычал он. – Ведь я здесь!

– Ах, вот оно что, - догадалась я, теперь тоже раздраженная. – Ты винишь меня в том, что оказался запертым здесь, со мной?

– Нет, - вторил он мне с дикой злостью. – Я виню тебя в том, что ты оказалась здесь.

– Я… ничего не понимаю, - призналась я спустя несколько секунд. Он говорил загадками.

– Прости… - вдруг пробормотал он без прежнего раздражения. – Не знаю, что на меня нашло.

Направив фонарик в сторону его голоса, я осветила его лицо.

Эдвард стоял у стены, прижавшись к ней, словно боится чего-то. Он был бледен, глаза закрыты. И он, кажется, даже не дышал.

– Ты боишься запаха крови, - догадалась я, и мне вдруг стало смешно. Как девчонка. Я раньше тоже была такой.

Эдвард открыл глаза и удивленно уставился на меня. И вновь его лицо показалось мне знакомым, только я не могла вспомнить, при каких обстоятельствах видела его. Он был, несомненно, очень красив. Если бы он был рабочим, я бы обязательно обратила на него внимание. У него было очень… благородное лицо, как у фотомодели. Таким же было тело – насколько его было видно под налипшей мокрой рубашкой и штанами. Если он спустился, чтобы помочь, почему одет так легко? Сюда без альпинистского снаряжения не спустишься, а тем более он собирался оказывать нам помощь. Быть может, его рюкзак валяется где-то недалеко?

– Ты замерзнешь, - осознала я, когда увидела его бледность. – Тебе нужен гидрокостюм.

– Он здесь, - кивнул Эдвард на груду, которая стала в два раза больше.

– Давай поищем, - предложила я, поднимаясь. Нога чертовский болела, но я старалась виду не подавать. – Я не хочу, чтобы ты умер на моих глазах.

Парень мрачно хохотнул, но послушно оторвался от стены и принялся разгребать завал. Стоя на одной ноге, я продолжала светить, чтобы чем-то быть полезной. С одной ногой это было все, чем я могла помочь.

От автора: Я попыталась узнать о дайвинге как можно больше, но наверняка допустила ляпы – простите, дайверы, если вы тут есть и читаете это! Конечно, погружение будет немного не достоверным. Во-первых, погружаться свыше 30 метров на кислородно-гелиевой смеси могут только настоящие профессионалы, при этом используя особые гидрокостюмы (которых я тут не описываю, может, тут они и есть). Во-вторых, находиться на такой глубине безопасно для здоровья можно не более 30 минут. Мои герои пройдут по краешку максимальной отметки. Декомпрессия занимает на самом деле больше времени, чем я описала. Все достаточно сложно, и вряд ли на самом деле Белла могла бы совершить такой подвиг. Не ругайтесь сильно.

Глава 4

Мой ангел послал его, чтобы спасти меня

Эдвард работал быстро и неутомимо. Вскоре мы вытащили второй баллон, который был погнут, а шланги разорваны в двух местах. Давление, однако, было в норме, и мы могли попробовать дышать из одного баллона по очереди, пока плывем, а затем использовать второй, как резервный. Труднее станет в узком проходе, где можно проплыть лишь по одному. Кому-то из нас придется ползти ногами вперед, либо задержать дыхание, и это явно буду я, так как натренирована делать это. Хотя задерживать дыхание на глубине строго запрещено, ничего другого нам попросту не останется.

– Ты хоть раз погружался с аквалангом? – спросила я, когда Эдвард надел гидрокостюм. Так ловко, будто делал это всю жизнь.

– Нет, – ответил он хмуро, но прежде, чем я успела сказать с сарказмом: «Я так и знала», он добавил: - Я долго занимался фридайвингом. [п/а: Ныряние без акваланга на задержке дыхания на глубину до пятнадцати метров]

– О, - с уважением произнесла я. Кажется, я недооценила парня. – И каковы успехи?