Стоило мне взять управление ситуацией на себя, все изменилось. Стоны Беллы переросли в крики – крики удовольствия, - ее пальцы сжимались на моих плечах, а голова запрокинулась, позволяя ее груди высоко вздыматься перед моим лицом, искушая и соблазняя. Мое имя срывалось с ее полуоткрытых губ непрерывно, а тело готовилось получить свою разрядку. Я мог чувствовать это по напряжению ее плеч и рук, по громогласному сердцебиению, увеличивающемуся, словно стаккато, по громкому, свистящему дыханию, которое становилось все резче и быстрее, красиво расширяя ее грудную клетку. Я мог чувствовать это также по крови, которая приливала к ее тазу, обволакивая меня жаром изнутри.

Я не мог бороться с ощущениями, которые обрушились на меня самого. Каждый ее стон, каждый крик действовали разрушительно на мою волю, но умопомрачительно на мой напряженный организм. Оборона падала с каждым толчком, мое тело наливалось жизнью, энергией, солнцем. Электрический заряд плясал внутри меня, и скоро я так же, как и Белла, не мог сдерживать свои крики.

Удовольствие поглотило меня, накрыло с головой. Граната сработала.

Разрушительная энергия внутри меня сжалась до острой, пронзительной, напряженной точки… а затем взорвалась, являя собой сверхновую звезду… Я горел… Но это не было пламенем ада… Это было чистым светом, личным раем… это было возрождением… моим неожиданным континентом абсолютного счастья… 

Сознание покинуло меня… Я взлетел выше самих небес, ощущая, что мое тело стало живым, на какое-то мгновение. Мне казалось – сердце бьется вновь. Мне нужен был кислород, словно я снова превратился в человека. Электричество пронзало меня насквозь, не угасая. 

Моим отчаянным стремлением было сжать Беллу в объятиях и целовать бесконечно долго. Но я недостаточно контролировал себя, чтобы это было безопасным. Вместо того, чтобы прижать ее к себе, я приказал себе откинуться назад, чтобы ненароком не ранить ее, пока мое самообладание не вернулось.

Я не ощущал, послушалось тело моего приказа или нет, потому что оно испытывало эйфорию, но надеялся, что не сделал ничего ужасного. Отсутствие криков боли и ровное биение человеческого сердца дарили мне надежду на то, что я справился с посланным мне неожиданным испытанием.

Это был краткий миг абсолютного, ничем не омраченного, чистейшего счастья…

А потом разум вернулся ко мне.

Я осознал в полной мере, что произошло… И ужаснулся.

Не то что бы я не понимал, насколько мне приятно. Мое тело пело песню, все еще летало в небесах. Но разум отчетливо понимал, чем грозит подобное сближение. Я знал, какую цель Белла преследовала, и осознавал, что ей это в полной мере удалось осуществить. Всегда, когда женщина пытается удержать мужчину, она прибегает к этому методу: привязывает его всеми возможными способами, и этот был одним из них. И я не мог спорить, что Белла преуспела. Это сработало куда лучше, чем она даже могла себе представить. Я был воспитан иначе… После того, что произошло между нами, я не только физически не смогу покинуть ее… был еще моральный аспект. В те времена, когда я родился, считалось преступлением обесчестить женщину и уйти…

Конечно, это тогда, когда девушка была невинна… Белла не была невинной, это все несколько упрощало… теоретически. Потому что практически я понимал, какие адские муки мне придется испытать, чтобы теперь оставить ее. Я был слишком привязан, чтобы поступить с ней настолько неблагородно, совершить поступок, который всегда осуждал в других мужчинах как самый огромный порок – предать ее.

Я все еще лежал с закрытыми глазами, и все эти противоречивые эмоции и ощущения бурлили во мне. Любовь, удовольствие, нежность, благодарность, привязанность… и в то же время стыд, боль, тоска, горечь, страх…

Сердце девушки, начавшее было успокаиваться, вдруг забилось с новой силой. Я слышал, что она резко втянула воздух, и почувствовал, как сильно напряглась, но понял, что что-то не так, только когда ее горячие пальчики невесомо погладили меня по рукам.

Мои резко распахнувшиеся глаза встретились с ее испуганными глазами. Ее зрачки были расширены, а рот приоткрыт, как будто она собирается кричать. Ей было больно. Я определил это мгновенно, потому что знал, как человеческое тело реагирует на боль.

Мой взгляд быстро переметнулся вниз, я понял, что причина ее страдания – мои руки, и в ужасе разжал пальцы, которые слишком сильно сжимали ее маленькие хрупкие бедра.

Что же я наделал?!

Как мог я поддаться?! Как смогла она уговорить меня на это дикое безумство? Я никогда, никогда не прощу себе этот безрассудный поступок!

Я сломал ей что-нибудь?!