Потом она разобрала постель, которая была накрыта толстым и мягким ковром.

— Не замерзну…

Она села на кровати и сняла свои серебристые туфли-лодочки, затем встала, чтобы снять платье, чулки и трусики. Она бросила одежду на шезлонг у окна и обнаженная, босиком побежала по ковру к постели. Забравшись под одеяло, она натянула его до самого подбородка и расслабилась в уютном тепле.

Вдруг раздался страшный глухой звук!

Она дико закричала, увидев, как деревянную дверь прошибло лезвие огромного топора. Затем оно исчезло.

Снова удар!

— Чарли, ты что?! — крикнула она.

Удар!

— Чарли, прошу тебя!

Удар!

— О Боже… Чарли, прекрати!

После очередного удара в двери образовалась дыра. На пол упали крупные щепы.

Она увидела, как в дыру просунулась его рука и стала нашаривать ключ в замке. Красный рукав костюма Дьявола вызвал в ней ужас. Но она откинула одеяло, вскочила с постели и бросилась к двери, схватив по пути с туалетного столика крючок для застегивания туфель.

— Миллиарды! — услышала она его голос. — Мы будем зарабатывать миллиарды долларов! Сильвия! Подумай о той власти, которая у нас будет! Ракеты, которые мы будем делать, защитят Америку! Мы начиним ими каждый сенной стог в каждом штате! Придет день, и мы сметем Россию с лица земли!

Вот его рука наконец нащупала ключ. Замахнувшись крючком, она вонзила его в тыльную сторону ладони брата и рванула вниз, сдирая кожу. Дико взвыв от боли, Чарльз, однако, не выпустил из руки ключа. Она била его по руке крючком до тех пор, пока она не скрылась вместе с ключом в дыре. Услышав звук поворачивающегося в замке ключа, она отскочила назад. Дверь распахнулась, и на пороге возник Дьявол с ключом в окровавленной правой руке и топором в левой.

Он медленно вошел в спальню.

— Тебе не нужно было запираться от меня, Сильвия, — тихо проговорил он. — Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя. Поэтому ты и приехала сюда со мной.

Она пятилась, не сводя глаз с топора.

— Чарли, пожалуйста, не надо… — умоляюще шептала она. — Не делай глупостей…

Он бросил ключ и топор на пол.

— Я не сделаю тебе больно, если ты на это намекаешь. Я люблю тебя, Сильвия. Я никогда не сделаю тебе больно. — Он стал снимать с себя костюм Дьявола. — Ты не понимаешь. Я делают это для нас всех. Для семьи. Для тебя и меня. Мы с тобой всегда с раннего детства были особенными детьми. Мы были тайными друзьями и тайными любовниками.

Он швырнул костюм на пол. На нем остались только брюки. Он стал их с себя стягивать. Кровь капала ему на ноги и на пол.

— Мы будем заниматься любовью, Сильвия, — продолжал он. — А потом ты поможешь мне. Теперь ты ведь понимаешь, как будет важна твоя помощь, правда? — Он полностью разделся и стоял перед ней обнаженный и забрызганный кровью. — Ты помнила все эти годы тот пруд? Помнишь, как красиво все было? Ты единственная женщина, которую я когда-либо действительно хотел, действительно любил! Я занимался любовью с сотнями женщин, но любил всегда только свою сестру. Ты поможешь мне, правда? Ты поможешь мне, моя любимая Сильвия?..

Он стал приближаться, повернув к ней руки. Она жадно разглядывала его обнаженное тело. Да, да. Да! Она любила его! Она всегда его любила! Она обожала его, ненавидела, а сейчас еще и трепетала перед ним…

Неуловимым движением она замахнулась крючком и вонзила его ему в левый глаз. Душераздирающий вопль наполнил комнату. Чарльз отступил назад и схватился обеими руками за лицо. Она пробежала мимо него, выскочила в коридор и бросилась к лестнице. Его дикие крики подталкивали ее в спину. Накинув на свое обнаженное тело соболью шубу, она бросилась к входной двери.

Выбежала наружу. Плотно валил снег, жег ее босые ноги, но она не обращала внимания. Побежала вдоль темной стены Одли-плэйс по направлению к кухне, мимо комнат слуг, где спали шофер Чарльза и управляющий имением. В одном окне уже горел свет, вот зажегся и в другом. Должно быть, они услышали крики.

«О Чарли, мой Чарли! Прости меня, прости… Но у меня не было выхода!.. Я должна была изгнать из тебя злого духа!.. Ты дьявол, Чарли. Кто-то должен был тебя остановить, иначе ты залил бы кровью весь мир!»

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

Великолепная старинная мебель сменилась обстановкой больничной палаты, полотна старых мастеров — жалким пейзажем на белой стене. Но Нику было на это наплевать: он был все еще жив, и сегодня утром врач сказал ему, что он сможет выйти из больницы к концу недели.

— Похоже, на этот раз им меня не похоронить, — говорил Ник Диане, которая сидела возле его постели.

— Врач сказал, что если ты будешь себя правильно вести, то проживешь еще очень долго. А уж я позабочусь о том, чтобы ты вел себя правильно.