– Если б погиб... А то и свечку в церкви не поставишь: то ли во здравие, то

89

ли за упокой. Четыре месяца искала, такого насмотрелась, что нам в кошмарном сне не привидится. А теперь говорит, что лучше бы и не знала правды...
– Дарья глубоко вздохнула.
– Оказалось, что её Толю продал в рабство чеченцам его же старший лейтенант. Долго добивалась, и всё-таки по великому секрету ей сказали. А дальше - ничего. Офицер тот давно уже в другое место переведён на повышение, а сами чеченцы только о тех что-то сообщают, за кого ждут выкуп... Видела она и других наших пленных: живут в сараях, в ямах. Им и уши отрезают, и пальцы отрубают. Обращаются хуже, чем со скотом.

– Ну, а военное начальство?

– Говорят: мы ничего не можем. Часть эта теперь в Поволжье. А сама она по Чечне больше двух месяцев ездила, так там своя власть. Люди, правда, помогают, хоть и сами боятся. Стариков, женщин там уже никто не уважает. Всё решает автомат.

– Да, никому мы не нужны... Паша! Мама сказала: сначала суп. Нечего сухомяткой набивать желудок... Сами себя не уважаем, поэтому и чеченцы не считают русских за людей. А если б наша власть постоянно показывала, что за любого гражданина на всё пойдёт, тогда б никто не смел так обращаться с русским солдатом. Вон Америка. Чуть где угроза их посольству, сразу авианосец подгоняют, даже по пустыне. Пусть это рекламный трюк, но американца в любой банановой республике побоятся убивать. А русскому и нос отрежут, и уши... А, что там говорить! Если такое творится, как ты про бензоколонку рассказывала, то можно ждать, что и нам скоро начнут уши отрезать...

– Кто, пап?
– весело поинтересовался Паша, которого по причине возраста ещё не впечатляли подобные истории.

– Кто, кто... Своё же начальство... Какие-нибудь сынки мэров...

Иван встал, в сердцах махнул рукой и, взяв кочергу, принялся ворошить в печке, чтобы побыстрее закипел чайник. Дарья, хотя и сама рассказывала с горечью, не ожидала, что так расстроит мужа, выплеснувшего на ужин столько раздражения.

– Ладно, - сказала она через несколько минут, стараясь придать своему тону весёлость.
– Я тебе лучше расскажу, как ко мне приходили свататься! Не

90

хотела говорить, а то ещё побьёшь свата. Он тут, поблизости, через стенку.

– Колька?.. А жених кто?

– Его собутыльник. Башкатов, кажется. Возле брошенного магазина живёт.

– Башкатов. Башка...

– Пришли просить что-нибудь на закуску, - Дарья начала помогать мужу разливать чай.
– На две бутылки самогона деньги нашли, а чем закусить - не могут найти... Стали трепаться о всякой ерунде и забыли...о цели визита. Шушера говорит: я сват, а это жених. Хозяйка, мол, ты хорошая... А я как раз тесто ставила на эти вот пирожки... Тут Паша с улицы пришёл и начал их гнать...

– Пашка?!
– Иван глянул на самодовольно ухмылявшегося сына.

– Да. Кольке говорит: дома, наверное, всё сожрали, теперь по людям ходите. Копайте те две грядки картошки, которые такой толпой не смогли осенью выкопать...

– Ого!

– Что ты! Паша-то полушутя, а Башкатов обиделся, давай его за ухо ловить. А этот каратиста из себя изображает, грозится им. Отец, мол, вернётся, накостыляем вам вдвоём. Сосед наш тоже кулаки вытянул: давай, говорит, драться один на один. Тут уж и я не выдержала: прогнала "женихов"...

– Видишь: я только на два дня, а к тебе уже свататься. Так что, если со мной что-то случится, одна не останешься.

– Что с тобой случится? Опять болит что-то?
– Дарья пристально посмотрела на мужа, в глазах её появилась тревога, а на губах ещё не растаяла улыбка, сопровождавшая весёлый рассказ.

– Я, Даш, в областную прокуратуру заезжал.

– Так я и думала!..
– Дарья всплеснула руками, хлопнув себя по ноге посудным полотенцем.
– Как начал ты говорить, что в Морске выгоднее продавать, я сразу поняла, что ты всё ещё хочешь добивать своего...

– И добьюсь. Там не помогут - в Москву поеду. Грязь не должна плавать наверху. Это противоестественно. Её место - на дне...

91

– И чем закончилось твоё обращение?

– Обещали помочь. Всё написал, как сказали. Самого областного прокурора Горина видел. Контора там серьёзная. Подавляет.

– Все они серьёзные делать вид. Толку-то...

– Зря ты так. Это не у нас в райцентре: папка с одним моим заявлением. А там обо всех подробностях расспросили, не отмахнулись...

– А ты фамилии называл?.. Тех, кого подозреваешь в краже?

– "Подозреваешь"?.. Я знаю, кто украл. И фамилии их написал... Спросили только, не ошибаюсь ли. Обвинение, мол, - вещь серьёзная...

– Небось, знают их.

– Думаешь, в областной прокуратуре водят знакомство с уголовниками районного масштаба?

– Голов у чудища много, а туловище общее... Опять собака лает. Кто-то к нам на свежину... Не одевайся. Слышишь: уже на веранде.

– Значит, сосед. Они с нашим псом друзья.

Как джинн из старого глиняного сосуда, в тумане морозного воздуха появился дед Степан.