– Приняли хорошо. Витя сразу на стол бутылку дорогой водки. Ужинаем. Ну, и как ты про город, так они начали расспрашивать про сельскую жизнь. Я им говорю: "У нас теперь три сословия: пьянь неработающая и ворующая (в пример привёл соседа Кольку Шушеру), потом совхозники, работающие и получающие не зарплату, а натуроплату в виде сена или зерна, и частники, как я, живущие скотиной-огородами".
– "А молодёжь?" - спрашивают.
– "Молодёжи, - рассказываю, - в нашей деревне нет, вся в города уезжает. Только школьники". И не то, чтобы начал хвастаться, а просто Нина скажет, что купила ведро помидоров, чтобы законсервировать, за столько-то, а я удивляюсь, говорю, что весь сентябрь помидорами свиней кормил. То же - про картошку, мясо. Оказывается, перекупщики накручивают цены не на проценты, а в разы, в три-четыре раза. Особенно на картошку. Тут меня и понесло со своим домашним хозяйством: выкопали столько-то, засолили столько-то... Кабы знал, что у них ночевать придётся, всего б привёз, потому что у нас это гроши...

Прямо богачом себя почувствовал. Но не надолго. Нина вздыхает: мол, целыми днями вы, селяне, заняты, по хозяйству крутитесь, а мой Виктор взял моду проводить вечера в бильярдной, по сто рублей за час платить. Я чуть язык от удивления не откусил. "А сколько ж ты, дядька, зарабатываешь?" - спрашиваю. Он: "Пятнадцать тысяч".
– "А задерживают сильно?" - "Бывает, дня на два-три. У нас грузчики, например, получают по семь тысяч". Слыхала, Даш? Твои восемьсот рублей - и его пятнадцать тысяч!.. Да с такой зарплатой можно, не торгуясь, покупать мясо у перекупщиков. Представь:

105

два месяца - и грузовик, о котором я уже три года мечтаю... У них в квартире компьютер, проигрыватель на дисках, не говоря уже про всякие видео. Иномарка, которой всего шесть лет.

– Не все ж так зарабатывают в городах, - возразила Дарья.
– А у жены, преподавателя, какая зарплата?..

– Постеснялся спросить. Хотя она намекнула, что имеет много побочных доходов. Сама знаешь: образование сейчас платное. С такой жизнью мы Юру никогда не сможем отправить учиться дальше. Для деревенских - служба в армии и снова родной совхоз-навоз. А города скоро шлагбаумы поставят, чтобы мы туда не ездили. Только по санитарной книжке...

– Вечно ты выдумываешь всякие страсти...

Дарья, переделавшая всю обычную кухонную работу, прикрыла заслонку на трубе и села за стол. Тут только обратив внимание, что дети уже спят, Иван стал говорить тише.

– Какие страсти? Сама посмотри вокруг. Я всё думаю, но никак не могу понять: почему государство уничтожает народ? Почему нам не то, что не помогают, но даже не дают самим заработать на жизнь?.. Только перепадёт копейка в руки, сразу вокруг пираньи, пираньи... И кто руководит нами? Ведь даже не болтуны, которых мы сами выбираем, а хапатели, которые от тебя отличаются только тем, что ты пошла в пединститут, а они - в нефтяной. Почему они сейчас наверху, а мы внизу? Потому что в девяносто втором они быстрее всех отказались от совести, афернули во время приватизации, обесценили предприятия и купили их даром. И всё. А сейчас умничают: "умелый менеджмент". Это потом менеджмент, а поначалу отказ от совести и парочка преступлений, включая убийство конкурентов. Они мои ровесники, но можно ли сказать, что достигли в жизни большего?.. Чего ты улыбаешься, Дашка?

– Да с "болтуна"... Ты сказал: "Мы выбираем болтунов". Болтун - яйцо без зародыша под квочкой, которое приходится выбрасывать. Сам же летом закидывал в кусты...

– Закидывал... Теперь такие бестолковые яйца-болтуны лет пятьдесят будут управлять Россией, вот что обидно. Власть подчинена олигархам, олигархи украли общенародное добро, народ ненавидит и тех, и других и, набив

106

оскомину на свободе, возненавидев её, назло пойдёт против союза власти и олигархов и поддержит тех, кто пообещает справедливость и сытость. Нас неминуемо ждёт фашизм.

– Нашу-то страну? После Великой Отечественной?

– Тех, кто жил в войну, осталось немного. Исторической мудрости хватает только на одно поколение. А фашистам, чтобы победить, много сторонников и не требуется. Надо только посметь переступить через кровь, как большевики в девятьсот восемнадцатом. Боясь лишиться власти, разогнали Учредительное собрание, где были в меньшинстве, наплевали на глас народа и тем самым спровоцировали гражданскую войну. А в гражданской войне всегда побеждает самый жестокий...

– И ты всё это обдумываешь?
– лицо Дарьи было уставшим, но глаза наполнились удивлением.

– Кое-что прочитал в Юркином учебнике истории, - растерялся Иван от уважительного тона супруги.
– До чего-то сам дошёл, потому что сорок лет наблюдаю самую дурацкую страну.

– Сорока тебе ещё нет. С материнской утробы если только...

– Да у нас в России каждый ребёнок ещё в утробе, недополучая питания, узнаёт, что в стране власть объедает беременных женщин.

Глава 7

Морозным днём одиннадцатого января Иван, напоив скотину, начал чистить сарай. Прежде эта работа воспринималась как не слишком тяжёлая, монотонная, такая, во время которой можно размышлять о чём-нибудь постороннем. Он мог выгрести навоз и у свиней, и у коровы, и у баранов в любое время: через два дня, через три... Но с недавних пор, когда спина начала болеть почти постоянно, а при тяжёлой работе ещё и бок, Иван принимался за смену подстилок раз в неделю, с неудовольствием и, подбрасывая животным на пол негодное сено, думал о том, что чуть позже ему всё это швырять из сарая и переносить на навозную кучу. "Сейчас гора, целый пик Коммунизма, класть негде, - досадовал он, - а летом перегниёт, и получится такая маленькая кучка, что и пару грядок не удобришь..."