Тики поймал его уже только в подъезде. Цапнул за плечо и быстро развернул к себе, как идиот любуясь полыхающими щеками и чувствуя себя таким влюбленным и таким мальчишкой в этой влюбленности, что даже немного страшно.

— Я заметил Алису из-за голоса, — коротко и членораздельно произнес он, наблюдая за переменой в лице юноши и чуть расслабляя хватку. — Этот голос принадлежит тебе. И эти мысли принадлежат тебе, — Аллен замер, не вырываясь, сосредоточенно нахмурившийся и даже не моргающий, и мужчина крепко прижал его к себе, целуя в макушку и спускаясь губами от виска к щеке.

Дурак-дурак-дурак-дурак…

— Но я же… — наконец слабо выдавил младший Уолкер, чуть отстраняясь и вскидывая зачем-то руку (чтобы в итоге погладить Тики по щеке). — Я же… парень, а ты… И я… — он зажмурился и замотал головой. И Микк услышал безнадежное в своем шепоте: — …инвалид и урод.

И было столько непонимания в голосе, в его румяном лице, столько отчаянного несогласия и подозрения, словно он подразумевал, что Микк просто не мог найти ничего интересного в нём, чтобы влюбиться.

Ну что за забитый милый мальчишка.

Уже только за одно это можно было целовать его до синяков.

Тики ободряюще улыбнулся, заглядывая в растерянные глаза, и погладил его большим пальцем по щеке.

— Придурок ты, — беззлобно выдохнул он, ловя возмущённый вздох губами, и, обнимая юношу настолько крепко, насколько вообще мог (Аллен вцепился в его плечи словно утопающий), и ещё раз поцеловал его, чёрт подери.

И целовал, пока весь кислород не закончился в лёгких. А когда отстранился — Малыш глядел на него ещё более ошеломлённо, совершенно красный, взъерошенный и явно ничего не понимающий, всё ещё уверенный в том, что в него влюбиться невозможно. И Микк, прислонившись лбом к его лбу (пришлось слегка наклониться — редиска доставал ему лишь до плеча), прошептал с идиотской улыбкой:

— Я тебя, идиот, люблю.

— Я…, но Неа же только что сказал, что ты…, а я… — он очаровательно зажмурился, испуганный и смущенный, и спрятал лицо у мужчины на плече, по-прежнему цепляясь за него как вообще только можно.

Тики, не выдержав такой откровенной, пусть и непреднамеренной провокации, легко погладил юношу по спине и скользнул ладонями ему под не застегнутую парку, заставляя дернуться и прижаться ближе.

— Аллен, — Тики мягко выдохнул ему на ухо, чуть усмехаясь, — поверь, я прекрасно знаю, что у тебя между ног и почему у тебя нет груди, ну серьезно, — Малыш пискнул, совершенно стушевавшись, и еще сильнее в него вцепился, явно просто не зная, как же себя вести. — Я же вроде взрослый мальчик уже. Другой вопрос… в том, нужно ли тебе это вообще самому, вот и все, — он снова мазнул юношу губами по виску просто не в силах держать себя в узде именно в этот конкретный момент. — Давай ты просто не будешь искать отговорок и оправданий, а подумаешь над этим, ладно?

Уолкер вскинул на него удивлённый взгляд, отчего-то ужасно ошарашенный, но с расползающимися в разные стороны уголками губ, и неловко хохотнул, опустив лицо вниз, словно бы пряча себя от мужчины.

— Ладно, — выдохнул он спустя несколько долгих секунд и кивнул. — Я подумаю.

Микк стоически сглотнул, наконец-то понимая, что Аллену, вообще-то, всё это могло быть и не нужно — все эти трепетные поцелуи и объятия, вся эта неожиданная влюблённость и нежность, и вздохнул, вмиг становясь слишком усталым и разочарованным. Он мягко погладил вздрогнувшего редиску по бокам и, легко поцеловав его в макушку (ну не мог Тики сейчас себя остановить! Только не сейчас — когда желаемое так близко, пусть, видимо, и не жаждущее того же, чего и сам мужчина), медленно скользнул руками по тонкой спине, высвобождая ладони, как вдруг Уолкер схватил его за воротник, всё ещё смотря вниз, и выпалил:

— Подумал.

Тики обескураженно приподнял бровь, ловя себя на том, что глупая улыбка сама появляется на губах.

— К-кажется, ты мне тоже нравишься в-в том смысле, что и я… т-тебе… — уже шепотом закончил Малыш фразу, ссутулившись будто бы в попытке уменьшиться и раствориться.

— А чего так тихо? — не в силах тактично выслушать юношу, выдохнул мужчина, накрывая его ладонь своей и мягко гладя подушечками пальцев поверх перчатки.

На этот раз… Аллен схватил его за пальто левой рукой. Вообще-то он и писал левой, а Тики очень часто замечал и другие жесты, выдающие в нем левшу, но… ему младший Уолкер всегда протягивал только правую руку. И касался — только правой рукой.

И сейчас… это значило, что Аллен наконец-то ему доверился?

— Потому что! — густо покраснел юноша, вскидывая на него сердито-смущенный взгляд и забавно надувая губы (Тики непроизвольно облизнулся, задерживая на них взгляд). — Это же… смущает! Ты же… ты взрослый, ты… ты знаешь, чего хочешь, а я все это время как дурак ревновал тебя к самому себе! — он замотал головой и крепко сжал в пальцах ворот пальто Микка.

— И правда дурак, — мечтательно протянул мужчина, сверкнув глазами, и легко улыбнулся.

И только после этого вспомнил о Неа. И по нахмуренному взгляду младшего Уолкера куда-то в сторону понял, что тот о нем тоже особенно надолго не забывал.

— Его инфаркт хватит, — обречённо вздохнул Аллен, закусив губу, и прикрыл глаза. — После того, как он попытается убить тебя.

Тики прыснул, всё же вновь целуя Малыша в скулу и опускаясь к его губам, и как-то слишком окрылённо улыбнулся, чувствуя себя так, словно его накачали кислородом и стоит ему сейчас оттолкнуться от земли — полетит. Аллен смущённо забрыкался у него в объятиях, мягко отстраняясь, однако делая это слишком лениво и неохотно, будто одновременно хотел и не хотел (хотя тут больше боялся или просто стеснялся), на что Микк лишь хитро ухмыльнулся со смешком и погладил редиску поверх парки по спине, прижимая к себе.