— Главное, чтобы потом ты не жалел, брат.

Тики ухмыльнулся, отведя взгляд, и пожал плечами.

— Она меня сама отшила, так что всё нормально, переживу, — нарочито спокойно проговорил мужчина и постарался не обращать внимания на то, как забавно вытянулось лицо Камелота.

— Вот так номер. Подожди-ка, Роад, а разве эта не та Алиса, с которой ты дружишь? Ну, которая ещё приходила с месяца два назад? — вдруг нахмурился мужчина, вопрошающе взглянув на дочурку.

— Она самая, — печально улыбнулась девчонка. — Она… боится Семьи, поэтому когда узнала, что Тики с ней связан, решила смотать удочки… А я уж думала, наш повеса остепенится…

— Значит, ты ошибалась, — попытался улыбнуться Микк и чмокнул ее в висок. — Я не хочу доставлять ей проблем, Роад… Так будет и правда лучше, честное слово.

— Не для всех… — неразборчиво буркнула себе под нос девочка и зарылась носом ему в плечо.

Она была права, конечно. Если Алиса что-то к нему чувствовала, это будет не слишком хорошо, разумеется. Больше того — довольно болезненно, но вместе с этим… что ж, всегда приходится чем-то жертвовать, так ведь?

Тики очень хотел, чтобы его близкие были в порядке, и если ради этого их нужно оставить — это не такая уж большая цена.

А Алиса… стала ему за это короткое время ужасно близкой.

Настолько близкой, что даже удивительно.

— Ну, тогда ты точно должен с ней увидеться перед отлётом, брат, — мягко посоветовал Шерил. — Тебе так будет легче, поверь. Потом — обязательно будет легче, если сейчас попрощаешься, — успокаивающе улыбнулся он, и Тики лишь кивнул в ответ.

Что ж, тогда, видимо, именно так он и поступит.

От Камелота Микк вернулся домой уже поздней ночью и сразу же завалился спать, чувствуя себя ужасно вымотанным и даже измученным. И в очередной раз ему снились тонкие запястья в перчатках, бесовские огни в серых глазах и плавные взмахи хрупких рук.

Всю пятницу мужчина просидел дома, не желая отвлекать от собственных забот Неа, которому перед отъездом следовало уладить многие дела, и смотрел какие-то супергеройские боевики, а когда стукнуло пять вечера, то сухо усмехнулся и отправился на улицу.

Он купил лишь один цветок — пышный гладиолус с мягкими светло-лиловыми бутончиками, хотя ему и казалось, что этого не будет достаточно, чтобы показать все свои чувства к Алисе, совершенно неземной и прекрасной.

Наверное, это глупо.

Наверное, глупо было вообще влюбляться.

Наверное, нужно было просто затащить эту девушку в постель на первом же недосвидании и забыть обо всём.

В кафе сегодня витала какая-то слишком напряжённая атмосфера, а может быть, так казалось лишь Тики, у которого внутри словно дыру пробурили.

Алиса пела про любовь, про то, как кто-то просит прощения, и мужчине хотелось, чтобы это было направлено ему, что это у него она просит прощения, потому что не может подойти сама, но мечты должны оставаться мечтами, а девушка смотрела в толпу и искала кого-то глазами, улыбалась мягко одновременно всем, отдельно каждому и никому.

Тики слушал её как в трансе, погружённый в свои напряжённые мысли, затапливаемый сожалением в каждом слове, в каждой ноте Алисы, и даже не заметил, как пролетело два часа и как зал уже начал расходиться.

Он встал из-за стола и направился к гримёркам, ловя девушку как раз у двери.

— Вы были изумительны сегодня, — улыбнулся Тики, надеясь, что вышло не так печально, как ему казалось. Потому что Алиса удивлённо взглянула на него, судорожно вдохнула, будто хотела что-то сказать, но мужчина опередил её, протягивая этот пышный гладиолус.

Девушка моргнула длинными ресницами, осторожно приняла цветок, по привычке втягивая аромат носом, и медленно подняла серые глаза, наполненные каким-то желанием, какой-то странной жаждой, после чего скромно растянула задрожавшие губы в улыбке.

— Спасибо, — поклонилась она, сглотнув, и, облизнув алые губы, нервно оправила складки на фиолетовом платье. — Правда, спасибо, — уже уверенней улыбнулась Алиса, мягко взглянув Тики в лицо, отчего того словно бы передёрнуло. Словно бы в него вдохнули жизнь. Ужасно захотелось хоть раз прикоснуться к девушке губами. Ужасно захотелось хоть раз погладить её по ладоням. — Надеюсь, у вас будет всё хорошо.

— Что? — Микк замер.

Девушка неловко передёрнула плечами, будто не зная, что сказать.

— Ну… Аллен сказал, что вы все уезжаете через два дня… так что… — пробормотала она, крепче сжимая цветок в ладонях. — Удачи вам.

И — поспешно поклонившись, скрылась за дверьми своей гримёрки.

Тики глубоко вздохнул, чувствуя, как в груди вновь издевательски медленно бурят бездонную дыру, и, прикрыв глаза, судорожно хохотнул.

Через несколько минут он уже ехал домой.

Комментарий к Op.6