Господигосподигосподи.

— Быстро приезжай, Тики! Пожалуйста! Ты мне очень нужен! Аллен… блять, не умею я пули вытаскивать!

Микк грязно выругался, прежде чем бросить трубку, даже не сбросив при этом вызов, и Неа послышались грохот и шорох ткани.

Минуты растянулись до вечности, а Аллен бледнел и бледнел, дрожал словно осиновый лист, тяжело и прерывисто дышал, будто не в силах сделать глубокий вдох, и Неа чувствовал себя ни на что не способной тряпкой.

Прямо как одиннадцать лет назад.

Когда Мана умер мгновенно, а Аллен обгорел, переломал почти все кости и чуть ли не ослеп.

А Неа ничего не мог сделать. Не мог ни помочь, ни спасти, ни позвать кого-нибудь на помощь.

Он ничего не понимал, ничего не мог понять и даже не желал понимать.

Потому что буквально мгновение назад Мана пытался поговорить с ним и Аллен заливисто смеялся, а спустя секунду машина взорвалась, и его братья…

Неа боялся.

И не нашёл ничего лучше, чем притащиться с истекающим кровью Алленом к Кроссу.

После этого братишка уже никогда не был прежним.

Это Неа повезло. Он почти не пострадал — его сразу же выкинуло в боковое стекло, фактически спасая от огня. У него было лишь несколько переломов, которые в состоянии паники и адреналина не чувствовались, и царапины от битого стекла по всему телу. Но не больше.

Неа несказанно повезло.

В отличие от Маны, сразу же погибшего — сгоревшего заживо.

В отличие от Аллена — получившего уродливые шрамы и неизлечимые для детского разума травмы.

И сейчас всё повторялось: неспособный оказать помощь Неа и истекающий кровью братишка.

Мужчина кинулся к нему, когда юноша прерывисто застонал, закусив губу и скривив лицо в болезненной гримасе (шрам стянул кожу безобразными складками), и успокаивающе провёл по голове, переворачивая его набок и не переставая шептать что-то глупое и идиотское на ухо.

Аллен словно бы даже успокаивался от его слов: тянулся к нему будто в поиске защиты.

Впервые за много лет.

Впервые с тех нескольких месяцев бессонных ночей, когда мальчика лихорадило и бросало по кровати. Когда он боролся за собственную жизнь и шарил по простыням ладонями, трогательно сжимая пальцы Неа.

Тики буквально влетел в квартиру спустя уже минут десять (хотя добираться от его квартиры до Уолкеров было как минимум полчаса), весь запыхавшийся и взволнованный, и без лишних слов оттолкнул Уолкера, раскладывая вновь протестующе задёргавшегося Аллена на полу.

— Тики, аккуратнее… пожалуйста… — Неа чувствовал себя убитым. Совершенно. Аллен дергался у мужчины в руках и смотрел на него абсолютно бешеными глазами, как будто тот был его врагом и собирался его убить.

Но Тики ни одного из них совершенно не слушал. Он без лишних сентиментальностей разодрал на Аллене майку и до белизны закусил губу. Потом, отстранившись, резко стащил с себя пальто, засучил рукава и додрал одежду на юноше окончательно. И — обернулся к Неа.

— Помоги мне на диван его посадить. А потом принеси аптечку. Спирт, перекись, бинты… Тащи все что есть, ясно? И пинцет или щипцы какие-нибудь, — на этом он перевел взгляд на дрожащего на полу Аллена и нахмурил брови: — А ты — не отключайся. Не отключайся, сученыш, понял?

Неа, наверное, скорее нафантазировал, чем действительно увидел, что брат кивнул. Однако находящийся ближе к юноше Тики кивнул в ответ — и обернулся к Неа.

И — хорошенько покрыл его отборным матом.

— Если ты будешь, блять, столбачить тут, ему ни я не помогу, ни больница.

Неа слышал его, но не мог сдвинуться с места. Он просто стоял и смотрел, как парализованный или вроде того. Слыша, видя, ощущая — как будто со стороны. Он рвался вперед — но оставался на месте.

— Неа, сука, очнись!

Впоследствии Уолкер не знал, что сыграло свою роль — режущее по ушам сквернословие друга (он никогда не слышал, чтобы Тики так много и смачно ругался) или то, что тому надоело ждать, и он, поднявшись, хорошенько заехал ему в челюсть.

Но, наверное, больше помогло второе, чем первое, потому что Неа тут же ощутил свое тело вновь — и рванулся на кухню за аптечкой.

— Щипцы прокипяти! И вообще нужно много воды, слышишь? Кипяченой! И много бинтов! А потом пиздуй сюда — будешь держать! — крикнул ему вдогонку Микк, как видно, все-таки самостоятельно решив перетащить Аллена на диван.

Руки у Неа тряслись как заведённые, но он нашёл на кухне аптечку, набрал в металлический тазик воды, поставил его на плиту, вытащил щипцы, бросив их на дно, и, захватив антисептик, помчался обратно в гостиную, где Тики, напряжённый и бледный, сердито шипел:

—…кто, я спрашиваю? Отвечай, мелкий поганец!