— Лучше бы звука прибавил, — вздохнул Тики, усилием воли отводя взгляд от ног юноши (и вообще от юноши) и откидываясь на спинку стула.

— Ты же… не слушаешь рок, — сконфуженно буркнул себе под нос Уолкер, торопливо дорезая мясо и раскладывая его на сковороде. — В смысле… Ну ты же слушал только…

— Рок-баллады и J-рок в твоем исполнении, — закончил за запнувшегося юношу Тики. — Ну ты же слушал сейчас не этот ор, который так обожает твой брат, — здесь Аллен, видно не удержавшись, тихо засмеялся и задрожал спиной от этого смеха. — Или ты стесняешься делиться своей музыкой? — мужчина вскинул бровь и дернул уголками губ в улыбке.

Аллен обернулся к нему, румяный от смущения, и милый просто до безобразия в этой своей домашней ипостаси, которой раньше Тики никогда не замечал.

— Я… вообще-то нет, просто… — он мотнул головой и схватился за телефон, приземляясь за стол и быстро оглядываясь на зашкворчавшее на сковороде мясо.

Всегда готовил что-нибудь этакое даже на завтрак, но готовил настолько вкусно, что сложно было даже помыслить об отказе.

Аллен неловко прикоснулся к шраму на лице, втянув голову в плечи на мгновение, и вновь стал покрываться своей ледяной коркой, пряча эмоции глубоко внутри. Тики нахмурился, не понимая, что могло так сильно напрячь его во вроде бы шутливом диалоге, как вдруг юноша закусил губу, неопределённо поведя плечом, и тяжело вздохнул, так и не надевая на себя невозмутимость.

Мужчину вообще поражало, как редиска мог в мгновение ока помрачнеть, похолодеть, показаться невосприимчивой ни к чему статуей, потому что после недавней сцены в машине, когда Аллен раскрылся перед ним совершенно беспомощным и ужасно ранимым, нуждающемся в поддержке, Микк уже не больше относиться к нему по-старому.

— Я просто думаю над репертуаром. Хотелось бы что-нибудь новенькое исполнить… — пробормотал юноша, задумчиво поджав губы, и Тики пронаблюдал, как тонкие пальцы правой руки взметнулись к шее.

Мужчина задумался, хмурясь, и озадаченно потер бровь. Может, это было и интересно. Малыш забавно смущался и… В общем, Тики в принципе не думал даже, что принять то, что они с Алисой суть одно, получится так… так просто.

Возможно, дело в том, что тогда, в машине, эти два образа, они словно и впрямь наложились друг на друга, и это… это оказалось чем-то удивительным, но… не страшным и не отталкивающим.

— И что же конкретно ты хочешь найти? — поинтересовался мужчина — и достал из кармана своих джинсов телефон. — Может, поищешь здесь?

Аллен вскинул на него совершенно недоверчивые глаза и снова стушевался, словно ему это было непривычно (хотя так и было, скорее всего). Впрочем… Тики не собирался менять линии поведения. Малыш просил дать ему шанс? Микк предоставил этот самый шанс, а что… что дальше — не так уж и важно, да.

Возможно, он слишком устал, а может — просто оказался слишком сломлен этой нечаянной влюбленностью, но…

Пусть будет как будет.

— Ну-у… Я хотел поискать что-то для джазовой обработки… мы… — он запнулся и закусил губу. — Мы сами… переписываем все.

Тики в приятном удивлении приподнял бровь, наблюдая, как меняется лицо Малыша от неловкого смущения до холодного спокойствия и обратно (словно он не понимал, как ему себя вести), и подпёр подбородок ладонью, когда юноша подскочил к плите.

Если уж он хотел поискать что-нибудь для джазовой обработки, то тогда телефон Микка, заполненный именно что джазом и несколькими рок-балладами, которые жуть как ему понравились, Аллену вряд ли поможет.

— Может быть, попсу западную послушаешь? — предложил мужчина, задумчиво нахмурившись.

— Можно поп-рок попробовать, — пожал плечами Уолкер, не оборачиваясь к нему, и, затушив огонь на каждой конфорке, принялся раскладывать еду по тарелкам.

И Тики вновь залюбовался.

Плавными движениями, тонкой шеей, угловатыми плечами, стройными ногами, даже седые волосы больше не вызывали неприязни. Мужчина заметил даже, что они на самом деле очень пушистые и ему хотелось бы чаще трепать редиску по голове.

Аллен молча поставил перед ним тарелки с едой (рис с курицей, овощи в отдельной миске, мисо-суп) и, усевшись напротив, пожелал приятного аппетита.

И Тики, чёрт подери, проклиная себя, продолжил рассматривать его.

Понимая, что перед ним парень. Что не воспринимает его девушкой, как ему сначала думалось. Что, вашу мать, любуется длинными пальцами этого редиски, соблазнительными ключицами, выглядывающими из-за ворота футболки. Что Аллен для него так и остался Алисой, певицей из кафе, в которую он влюбился до потери памяти.

Аллен зябко передернул плечами под его взглядом и уткнулся в тарелку.

— Чего ты так смотришь?.. — минуты через две выдавил из себя он, и Тики, не выдержав, прыснул и отвел глаза.