— Я уверен, что как только удалю шрамы, то всё пройдёт, — закончил Аллен, не смотря на Тики, словно стеснялся говорить об этом.

— Осталось только Неа о своих намерениях предупредить, — проницательно заметил Микк с легкой усмешкой, замечая, что юноша тут же недовольно скривился.

— Брат знает, — бросил он недовольно, — и проблема в этом. Он не разрешает мне делать пластику до моего совершеннолетия. Боится, это может что-то испортить в организме.

Микк покачал головой, дивясь глупости друга. Нет, старший Уолкер заботился о младшем (Тики тоже заботился о Вайзли и Роад, а Шерил — заботился о нем и о его заботах), и его можно было понять, но все же, ни упирайся он как баран, у Малыша могло бы и не начаться таким проблем с психикой.

— Вот идиот, — вслух все же вздохнул мужчина. — По голове ему настучать, что ли… И он еще ноет, почему ты так себя ведешь. И я еще удивляюсь…

— Почему ты… — Аллен закусил губу и склонил голову набок, глядя на мужчину исподлобья. — Почему так реагируешь на наши с братом отношения? — в конце концов выпалил он, явно пользуясь случаем, чтобы перескочить с очень скользкой темы на хотя бы немного менее скользкую. — Мы же… ну…

— Да-да, мы по сути никто друг другу, — с каким-то облегчением даже позволяя ему это, спокойно пожал плечами Тики (и слава богу, потому что если бы был еще и моим родственником, это было бы слишком). — Просто в моей родной стране семья — это очень важно, поэтому… я пытаюсь вернуть между вами все на свои места.

— В твоей родной стране? — тут же подобрался Малыш.

— Да… — осторожно отозвался Микк, вскидывая брови. — В Италии.

Метаморфозы в лице Аллена удивили мужчину настолько, что он даже непонимающе нахмурился, подавляя в себе идиотский порыв вжаться в спинку стула.

Юноша весь подобрался, восторженно засветился, воодушевлённо заулыбался, буквально преображаясь из мрачного болезненного подростка в красивого яркого юношу, и восхищённо выдохнул:

— Ты итальянец?

Тики кивнул уже как-то машинально, совершенно не понимая, отчего редиска стал таким симпатичным в одно мгновение.

— И на итальянском говорить умеешь? — ещё более восторженно поинтересовался Аллен, наваливаясь грудью на стол и сверкая лучистыми глазами. Микк вновь кивнул. — Тогда, тогда, тогда ты же понимаешь, о чём здесь поётся, да? — радостно затараторил он, копаясь в телефоне и включая песню. И Тики потрясённо замер, улавливая знакомые гитарные мотивы. — Это Симона Молинари, я её очень люблю, но итальянский здесь никто не преподаёт, а самостоятельно у меня не получается, — возбуждённо пробормотал Уолкер, а мужчина ошеломлённо смотрел на него, на румянец на щеках, на искры во взгляде, на блаженную улыбку и не мог поверить, что в мире вообще бывают такие совпадения.

— Я знаю, кто это, Малыш… — слабым голосом выдавил он в конце концов. — И на итальянском, естественно, говорю. По-моему, каждый коренной итальянец знает родной язык.

— Тогда-а… ты же можешь меня научить? — с тем же сияющем видом вопросил юноша, складывая руки умоляющем жесте и не переставая улыбаться. И — в то же время недоуменно хмуриться. — А-а-а… В-в чем дело?..

— Да вот думаю… — Тики заставил себя оторвать от этого мелкого смазливого сукина сына взгляд и усмехнулся, — бывают ли в мире такие совпадения.

Брови юноши взметнулись вверх, придавая улыбающемуся лицу чрезвычайно забавное выражение.

— В смы-ы-ысле? — протянул младший Уолкер недоуменно. — Ты о том, что я…

— Я том, что ты мою любимую песню у этой певицы включил только что, — легкомысленно признался Тики, отставляя чашку со своим кофе и подпирая ладонями подбородок. Аллен мелодично засмеялся в ответ, отмерев, и замотал головой.

— Врешь! — ошеломленно воскликнул он, становясь таким живым, ярким и невозможно настоящим, как и всегда, когда речь заходила о музыке, что у Тики дыхание на секунду замерло.

Вот она, его Алиса. Один в один. Эти же жесты, это же сияние в глазах, эта же страсть с голосе.

— Чистая правда, — качнул головой мужчина. — Это же «Egocentrica», — заметил он и напел припев, который знал наизусть. Голос у него был ниже, чем у Аллена, но слухом он все же мог похвастаться, а потому с удовольствием заметил, как юноша ошеломленно приоткрыл рот. — Я еще ее «Non so dirti di no» обожаю.

— А как это переводится? — тут же ухватился за сказанное тот. — Че-е-е-рт, ну почему я раньше не знал, что ты итальянец! — сокрушенно выдохнул он, падая обратно на свой стул и растерянно взъерошивая себе волосы.

Тики захотелось помочь ему в этом процессе, но он только закусил губу, по-прежнему неотрывно наблюдая за собеседником и снова беря свой кофе, чтобы занять чем-то руки.

— Название первой так и переводится, — усмехнулся мужчина, — «Эгоцентричная». А название второй — «Я не могу сказать „нет“».

Аллен восхищённо приоткрыл рот, смотря на него с таким неописуемым восторгом, словно перед ним сидел не Тики, а кто-то ужасно популярный и знаменитый, и это заставило Микка чувствовать себя каким-то ну очень влиятельным и незаменимым.