Деймон был рад подчиниться этому требованию. Один полицейский в любом случае лучше, чем паре десятков репортеров. И когда они зашли в лифт молодой человек облегченно выдохнул:

– Спасибо.

Полицейский неожиданно мягко улыбнулся. Эта улыбка совершенно преобразила его, делая немного моложе и красивей, сглаживая остроту его черт.

– Рад помочь. Но мне действительно нужно поговорить с Вами.

– Моя палата Вас устроит? Я передумал посещать кафетерий. А в одном из холлов... там столько людей.

– Где Вам будет удобно. Ах, да! Я - старший следователь-аналитик по особо важным делам Службы безопасности Южного округа. Мое имя Илья Корсаков.

– Очень приятно. Деймон Росс - парень пожал следователю руку.
– В смысле, Я - Максим Ветров. По крайней мере, мне так сказали.

– Мне тоже очень приятно познакомиться с вами. Но, к сожалению, пришел я сюда не за этим, а по долгу службы. Мне нужна Ваша помощь.

– Я ничего не помню. Вообще. Так что свидетель из меня...

– Вы нас и как потерпевший вполне устраиваете. Тут дело в другом. Мы хотим устроить гласный процесс. А у совета директоров 'Нео-инкорп' отличные адвокаты.

– Так в чем проблема? И чем я лично смогу помочь Вам?

– Необходим общественный резонанс. Вам придётся дать показания. Это само собой. И рассказать о том, как жили все это время. Через что вам пришлось пройти, чтобы сохранить себя.

– Собираетесь сделать из меня героя ток-шоу?

– Да. И из вашей подруги тоже. Хотя... для женщины в ее положении...

– Что вы хотите этим сказать?
– зло выдохнул парень, с холодной яростью уставившись на следователя.
– Я не позволю Вам...

– Прошу прощения, - рассмеялся Илья.
– Вы не так поняли. Я не имел в виду ничего дурного. Просто беременным противопоказаны волнения. И будь на то моя воля, я бы телевизионщиков к ней на триста метров не подпустил бы. Девочка и так натерпелась. Но...

– Я бы хотел оградить ее от всего этого.

– Понимаю, но совсем оградить не получится. Единственное, что можно сделать, это свести ее общение с репортерами к минимуму. Я в свою очередь, обещаю вам в этом помощь. И не только в этом.

– И при этом преследуете личные цели.

– Конечно. Только мои, как вы выразились, личные цели не идут в разрез с вашими. А еще, я согласен играть честно. Вы помогаете мне посадить всех, кто имеет хоть какое-то отношение к проекту 'Аnima', а я обеспечиваю защиту вам и вашей подруге.

– Я подумаю над вашим предложением.

– Конечно. Позвоните мне, когда решитесь.

– Вы так уверены, что я суду с вами сотрудничать? Не слишком ли вы самонадеянны, господин следователь?

– Нет. Не слишком. Вы мне позвоните. Потому что я действительно хочу вам помочь. И могу это сделать. В обмен мне нужно только, чтобы вы устроили резонанс, и виновные не отделались небольшими штрафами, а получили по заслугам.

Деймон еще раз пристально оглядел своего собеседника. Ну, каков наглец! Впрочем, не поддаться его несколько грубоватому обаянию было сложно. Прямота Корсакова вызывал у молодого человека симпатию. И он понимал, скорее всего, согласится. Лучше уж иметь дело с тем, кто может четко рассказать, что он от тебя хочет, и что ты от этого получишь. Деловой подход без разведения политесов. Но отвечать согласием сразу, тоже нельзя. Нужно хоть немного разобраться в ситуации.

– Я подумаю.

Когда Деймон остался один он раздраженно выругался. С каждой минутой его жизнь все больше и больше становилась похожей на бешеный калейдоскоп. И ему это очень и очень не нравилось. Слишком много событий, людей и того, что в срочном порядке нужно обдумать.

ГЛАВА 27

Родители, которые пришли проведать его на следующий день, кардинально отличались от тех, с которыми он имел 'счастье' встретиться вчера. Не внешне, разумеется. Но вели себя они совершенно по-другому. Немного не так, как хотел бы Деймон, но, в целом неплохо. Арисса не устраивала истерики и не пыталась надавить на него. А Поль показал себя приятным собеседником. И молодой человек даже порадовался, что нашел с ними общий язык и они смогли в дружественной обстановке выпить по кружечке чаю.

Но все равно его что-то настораживало. Не верилось ему, что они так легко приняли его условия. Хотя, ничего невозможного и не требовал. Да и говорили они с ним как-то не так. Как будто бы он больной ребенок, который не ведает, что творит, но которого нельзя в данный момент волновать. Напоминало этакое затишье перед предстоящей бурей. Но, в лютом случае, худой мир лучше доброй ссоры. Вот только, нужно быть все время настороже и не расслабляться. Это напрягало.

Профессор пришел за ним в полдень и сказал, что Эмма скоро проснется. Но когда именно, сказать сложно. Может через десять минут, а может и через пару часов. Зависит от индивидуальных особенностей организма. И если он не хочет это пропустить, ему следует поторопиться.